После всей суеты сборов и отъездов у нас с ней впервые нашлось время поболтать.

— Как там дома? — спрашиваю я загорающую на палубе девушку.

На ней минимум одежды, и боец, дежурящий у пулемёта на мостике, зарабатывает косоглазие, глядя одним глазом в саванну, другим — в её декольте. Лирку это не волнует. Плевала она на парней. Вокруг её сердца колючая проволока, минные поля и стреляющая на любой шорох тяжело вооружённая паранойя. Однажды я наплевал на табличку «Опасно! Не приближаться!» и почти преодолел эту полосу препятствий. Почти. Но тогда я был другим человеком.

— Дома не хватает вас с Нагмой, — сказала Лирания. — Я даже удивилась, насколько.

— Димка справится.

— Да, наверное, — пожимает она плечами, — но без тебя нет ощущения цельности. И, наверное, безопасности. Дмитрий хороший человек, но ты — прем, а он — нет.

— Я давным-давно не прем, — улыбаюсь я.

— А граф это, по-твоему, кто? — отвечает Лирания серьёзно. — Как по мне, прем и есть.

— Угу, — подтверждаю я, — каждый аристократ имеет в предках атамана разбойников. Но я не настоящий граф.

— Ну да, — скептически качает головой девушка, — то-то именно ты с целым королём общаться едешь.

— Да какой он, к чёрту, король. Так, недоразумение. Мелкая случайная проблема, решать которую можно даже меня отправить.

— Может, и так. Но ты уж постарайся, чтобы эту проблему не пришлось решать мне. Не испорть приятный круиз неприятным финалом.

— Постараюсь. Но держи на всякий случай порох сухим. Человек, объявляющий себя «королём Нарнии», может иметь и другие психические проблемы.

— У меня не мушкет, причём тут порох?

— Выражение такое. Как там Онька?

— Стала ещё чуть-чуть меньше сестрой.

— В каком смысле?

— Она, чем дальше тем больше, не моя сестра, а дочь Дмитрия и Алианы. Зовёт их папой и мамой, Ярка — братиком. Я не против, на самом деле. Радуется, когда я приезжаю, но раньше мы были одно. А теперь — нет.

— Она растёт и меняется. А тебя нет рядом. Однажды приедешь, а там совсем незнакомая взрослая девушка.

— Заткнись, прем, — мрачно сказала Лирка, — сама знаю. Но, чёрт побери, я-то ей совсем ничего не могу дать. Пусть лучше так.

— Смотри! — Нагма прерывает наш разговор, вручив Лирании очередной набросок.

— Опять меня рисовала? — удивляется та. — Не, блин, ты мне льстишь! У меня и вполовину не такая шикарная грудь!

— Молчи! — отмахивается дочь. — Ты ничего не понимаешь в искусстве! Я художник, мне виднее!

— Надеюсь, это не твои колдунские фокусы? — подозрительно спрашивает Лирания. — У меня не отрастут теперь внезапно сиськи пятый номер? Не хочу! Я же снайпер! Мне и с этими-то на позиции неудобно…

— Ой, да ну тебя! — смеётся моя дочь. — Не волнуйся. Ничего такого, просто картинка.

Нагма собирает рисовальные принадлежности уходит в сторону кают. Из коридора причуда акустики доносит до нас разговор.

— Девочка, а девочка? — робко спрашивает боец, только что сменившийся с вахты у пулемёта.

— Чего вам, военный? — непринуждённо отвечает пожившая в гарнизонах Нагма.

— А тебе эта картинка очень нужна?

— Какая? С Лиркой, что ли?

— Ну да, которую ты рисовала только что.

— Ну… Как сказать… А вам что за дело?

— Можешь мне подарить? Ну, или сменяю на что-нибудь.

— А вам зачем?

— Пригодится.