— Моя принцесса.

— Мой паладин. Долго же ты добирался.

— Спешил как мог.

Четыре месяца. Здесь уже зима.

— Наконец-то я спасла тебя, а не ты меня. Вернула с того света! — улыбается девушка.

— Воистину подвиг, достойный легенды! — говорю я и ничуть не преувеличиваю.

Принцесса Катрин как-то убедила церковь, что я не этот, как его… Креатура Разрушителя, вот. Церковь, и правда, достаточно едина и независима, чтобы её иерархи даже в Багратии, где светские власти давно мечтают о показательной расправе над графом Морикарским, признали, что ошиблись. Как человек, мол, я и правда исчадие зла, но это дело светских властей. Никакой мистики, обычная сволочь.

Даже обидно.

— Но как ты их в этом убедила?

— Сказала, что много раз видела тебя без очков.

— И что?

— И что у тебя серые глаза.

— А… Ну, ладно, — принял я с некоторым удивлением такое объяснение.

Наверное, у креатуры Разрушителя они должны сиять багровыми отсветами адского пламени. Всего-то и дела было очки снять, а какую историю раздули. Ох уж этот мне драматизм эпохи.

В общем, с церковью проблемы больше нет. Но есть другая. Граф Морикарский, гад такой, не возжелал упокоиться с миром, передав своё богатое наследие под управление регента своей дочери, Императора Перидора. Этот паразит воскрес. Точнее, заявил, что не умирал, что похоронили не его, что это был заговор с целью разрушить все его реформы, захватить его предприятия и вернуть Меровию обратно в средневековье.

Конкретным злодеем в этой истории оказывался уже Перидор, который не то сам организовал покушение, не то воспользовался его результатами, чтобы уничтожить графа Морикарского, коему люто завидует. В одной из версий этого безумного сценария выдвигалась даже идея, что покушение было не на принцессу, а на графиню Нагму, и стрелял убийца в неё. Положа руку на синяк, и сам не могу это отрицать однозначно — моя дочь и Катрин находились практически на одной линии, и кому досталась бы пуля, не окажись на её траектории я, неизвестно. Я не представляю, кто и зачем стал бы стрелять в Нагму, но я и насчёт принцессы в таких же непонятках.

Граф был ранен, но выжил благодаря скрытой кирасе собственного изобретения (тут они прямо в точку попали) и скрывался два месяца, восстанавливая здоровье. А потом пошёл, сволочь, супротив законной власти, требуя возвращения имущества, низложения Перидора, и главное — возвращения похищенной императором дочери.

— Ты знала, колбаса, что Его Величество тебя, оказывается, захватил обманом, держит в заточении и принуждает к браку.

— Браку с кем? — растерялась дочь. — Он хоть симпатичный?

— Вот ты недогадливая! — укоризненно качаю головой я. — С собой же! Император хочет на тебе жениться, чтобы захватить секреты графа, которого коварно убил. Или не убил. Или убил, или не он. Тут мнения расходятся.

— Не, — мотает белобрысой башкой моё дитя, — на это я несогласная. Он старый. И Катькин папа. Не хочу быть её мачехой, она же меня старше! Но вообще, такого бреда я даже в аниме не видела.

В общем, у нас в наличии самый настоящий самозванец, выдающий себя за графа Морикарского, и, что самое обидное, имеющий в этом амплуа немалый успех. Не знаю, кто он такой и что ему нужно, но у него хватила ума бунтовать Юг, а не Север — то есть именно ту часть страны, где граф чуть ли не герой народного эпоса. Я сам своей собственной персоной бывал там редко, так что выдавать за меня можно было вообще кого угодно: гоглы напялил, платок повязал — вот и граф. Иллюзию моего присутствия в Меровии именно так и создавали. Доигрались. Теперь ещё поди докажи, что самозванец он, а не я.

— Иммигранты полностью поддержали лжеграфа, — рассказывает мне Фред.