Торжественный парад был устроен у Арки Независимости, точно на том месте, где за несколько лет до этого королевские солдаты расстреляли демонстрацию ветеранов. Интересно, знала ли она об этом? Наверно, знала. Но дипломатия превыше всего. И королева улыбалась.

Впрочем, есть предел и королевскому терпению. После посещения Ганы и других африканских стран королева отправилась домой, — хотя программа визитов не была исчерпана. В Танганьику на празднества по случаю провозглашения независимости страны принцу Филиппу пришлось отправиться в одиночестве.

Королева Великобритании еще ни разу не присутствовала на подобных торжествах. Это выше ее сил. Не так легко наблюдать, как рушится колониальная держава, которую по крохам и по ломтям собирали деловитые предки.

О ЗДОРОВЬЕ

Мы уже час стоим в тени невероятных размеров баобаба. В деревне сегодня ярмарка, и каждый из (пассажиров нашей машины находит себе что-нибудь интересное. Мы с Маратом обзавелись опахалами и кувшинами из тыквы с выжженным на них узором. Володя Орлов обнаружил нигерийца, торгующего всякой мелочью, и скупил у изумленного купца весь запас спичек. Торговец не знает, что у Орлова наказ от малолетних московских родственников привезти редкие спичечные этикетки. А у нигерийца этикетки нигерийские. Антонов купил изумительной красоты покрывало, белое, с черным и красным узором. Но больше всех приобрел на ярмарке Менса. Багажник завален могучими клубнями ямса, который здесь, на севере, крупнее и дешевле, чем на юге. Ямс и кассава — основная пища ганцев. Клубни, похожие на сахарную свеклу, перемалывают в муку, из которой можно готовить все, что душе угодно. Правда, в ямсе содержится много синильной кислоты и его надо вымачивать, чтобы не отравиться. Еще Менса купил трость. И не простую трость, а из тех, что положено носить старейшинам. В общем, все довольны.

А ярмарка кипит. Еще не жарко, утро. Рядами сидят на земле знакомые нам мамми с ребятишками за спиной. Те же банки консервов, те же кубики сахара и открытые пачки сигарет, нитки и куски материи. Это рынок для тех, у кого мало денег. Под навесами сидят торговцы побогаче — они же портные. Крутится швейная мащина, сшивая узкие полосы местных тканей. Висят на распялках ветхие плащи и костюмы. А дальше хребты и холмы бананов, орехов, привезенный с юга ананас, папайя…

— Ну что, поехали дальше?

Еще часа два ехать до Болгатанги, самой северной точки нашего пути. Мы живем последние дни в Тамале, центре Северной области, откуда и ездим в другие места.

Гана невелика, но до чего разнообразна она! До чего быстро меняются пейзажи! Километров сто с небольшим от Тамале до Болгатанги, а уже другая страна.

Равнина вокруг Тамале плоская, как стол. И покрыта саванным лесом. Деревья уже невысоки, и узловатые стволы их изогнуты резким климатом тех мест. Они стоят довольно густо, лес просматривается только метров на сто вглубь. Деревни там встречаются не часто, они сравнительно велики — несколько десятков домов, порой глинобитная мечеть, похожая на термитник-переросток. Сам город Тамале, окруженный широким кольцом круглых хижин, довольно большой город для тех мест — асфальтированные улицы, кинотеатры и отделения аккринских универмагов.

А подъезжаешь к Болгатанге, к северной границе, и все меняется. Саванна уже больше похожа на степь, чем на лес. Отдельные деревья или купы их разбросаны по склонам невысоких холмов, что становятся все круче и выше, чем ближе к границе. Деревни исчезли. Зато в беспорядке раскиданы по степи группы хижин, по пять, семь, окруженные общим забором, — там живет одна большая семья. Хижины разукрашены геометрическими узорами — здесь уже другие племена. Климат еще резче, чем в Тамале. Ночью прохладно, днем печет, сухость воздуха такая, что через минуту после того, как напился, тянет пить снова и снова, трескаются губы и чувствуешь, какая сухая у тебя кожа, особенно когда едешь со скоростью километров сто — как будто находишься в мощной сушилке.