Мы не посмотрели на священных крокодилов в Навронго, не хватило времени. Зато мы видели строительство жилого района, госпиталя, училища, знакомились с инженерами и рабочими и спорили над чертежами, разложив на сухой траве потрепанные синьки.

Именно во время одного из споров (Антонов — сторонник плоских крыш и сборного железобетона, а прораб на постройке общежития для медицинского училища более консервативен) Марат вдруг обернулся ко мне и спросил:

— Мы ведь сейчас на стройке Файорси?

— Точно.

— И он нас здесь должен был ждать?

— Да… Скажите, а Файорси сегодня не был здесь? — это уже к прорабу.

— Нет.

— Видишь, обманул все-таки.

— Но, может, что-нибудь с машиной случилось.

— Вряд ли. Помнишь, он, как узнал, что подряд мы ему обеспечить не сможем, немедленно к нам охладел.

Мы продолжали осмотр без Файорси. В конце концов он был только подрядчик, а стройка — государственная и для государства. И люди, которые нас окружали, были куда больше похожи на нашего друга Энгманна, чем на энергичного Файорси, с его деньгами и большим домом.

— Посмотрите, — сказал цейлонец, когда мы подъезжали к месту строительства больницы, — как мы много строим их сейчас. Вы, наверно, обратили внимание на новые поликлиники и госпитали?

Да, мы, разумеется, обратили внимание. И причем обратили даже больше, чем полагалось бы по нашей строительной специальности, — из интереса к Гане вообще.

Перед отъездом из Москвы вы приходите в высокий новый дом в переулке у Проспекта Мира. Там эпидемиологическая станция.

— Вы давно прививали оспу? Засучите рукав, застрахуем вас от желтой лихорадки. Вот таблетки, по две каждые три дня, начинайте за неделю до отъезда. Это от тропической малярии.

И начинаешь готовиться к худшему.

— Про муху цеце знаешь? — спрашивают доброжелательные приятели.

— Про тропических блох у Грэма Грина читал? Мазь от москитов будешь доставать?..

И опять же, стоит вспомнить историю…

О самих африканцах, о проценте смертности среди них сто или двести лет назад ничего не бы^ло известно. Зато загляните в отчеты комендантов крепостей, построенных на Золотом Берегу.

1824 год. От болезней вымерло триста из шестисот человек гарнизона. За 1700–1750 годы из двадцати четырех датских губернаторов двадцать умерло от болезней.

Никогда не было на Золотом Берегу больших поселений европейских колонистов. Климат и миазмы (частое слово в отчетах тех времен) уничтожали европейцев быстро и беспощадно.

Ну а африканцы, ганцы? Никто не подсчитывал, никто не интересовался, как и отчего они умирали. Правда, в скупых отчетах о войнах можно прочесть: «И тогда вождь ашанти приказал своей армии отступить. Эпидемия оспы уничтожила половину его воинов».

Конечно, сейчас не восемнадцатый век и большинство болезней побеждено медициной. Прививки делают свое дело. От малярии, лихорадки, оспы можно теперь защищаться.

Я говорю о болезнях не потому, что хочу кого-нибудь попугать или похвастаться тем, что прошел огонь и воду. В конце концов от них можно скрыться за барьером сывороток, таблеток и чистоты. Но ведь у себя дома мы привыкли есть и пить, что хотим и где хотим, — мы привыкли к чистоте нашей жизни и не замечаем ее.

Мы относимся с уважением, хотя и без любви, к микробам, за что они, по-видимому, относятся с уважением к нам.

Другое дело в Гане, стране, рвущейся из средневековья со всеми его бедами. Молодому государству достались в наследство грязь, нищета и полное отсутствие больниц и врачей. И я говорю о болезнях, чтобы показать, как трудно ганскому правительству догнать страны Европы, сделать то, что для них — уже давно пройденный этап.