— Чистим регулярно, раз в две недели. А она снова появляется.

— А где пауки?

— Вы мне не поверите, но никто еще не видел ни одного паука. Наверно, очень маленькие. А какая производительность! Из-за них приходится весь город отключать.

Подобные не предусмотренные справочниками сюрпризы встречаются на каждом шагу. Как ни изучай страну по книгам, все равно такого не узнаешь. Марат достает потрепанную тетрадку в черной клеенчатой обложке. Всего месяц назад он купил ее на Арбате, а она уже объехала чуть не полсвета и почти сгорела на работе. Марат открывает ее раз по пятьдесят на дню. Тетрадь хранит в себе и короткие записи об электростанциях в самых разных концах Ганы, и неровные линии схем, что чертились в беседах с ганскими коллегами, и предложения, возникающие после очередного визита, и письмо домой, которое не успел отправить из Аккры в предотъездной суматохе, и названия мамми-лорри.

Марат Зименков — электрик. И будь то жаркая северная Болгатанга, порт Такоради или лесокомбинат в Самребои, Марат отыщет тамошнего электрика, возьмет его за пуговицу, и они с головой погрузятся в увлекательнейший разговор о напряжениях и количестве фаз.

Советский Союз будет поставлять Гане современное оборудование для промышленных объектов, и Марат должен дать заключение о том, какие типы его наиболее приемлемы для разных районов страны, как лучше всего сочетать нашу помощь с местными ресурсами Ганы, с ее планами на ближайшие годы.

И это весьма непростая задача.

Природа щедро одарила Гану, но обделила одним — топливом, энергией. Ни угля, ни нефти не найдено в недрах страны. Гану терзает энергетический голод. Раньше, всего несколько лет назад, это обстоятельство мало смущало тогдашних хозяев страны. Оно даже до какой-то степени оправдывало ту уродливую однобокость, которой до сих пор характеризуется ганская экономика. «Нет источников энергии — нет возможности перерабатывать на месте богатства страны — страна становится поставщиком сырья». Крупнейший в мире производитель какао ввозит не только шоколад, но и порошок какао; марганец и бокситы вывозятся в виде руды, а на алюминиевых кастрюлях стоит клеймо «сделано в Англии». Громадные бревна целиком сплавляются к пароходам. И все, буквально все до булавок, ввозится в страну из-за границы, большей частью из Англии.

Однако то, что было выгодно англичанам, — отсталость, подчиненность экономики Ганы — оказалось одним из главных врагов молодой страны сразу же после того, как она добилась независимости.

Необходимо быстро развивать промышленность — никто в Гане не сомневается в этом. Но как быть с энергией? В самом ли деле положение безнадежно?

Нет. Давно известны большие энергетические возможности ганских рек и в первую очередь Вольты, одной из крупнейших рек Африки. Реки текут на юг, к океану, точно так же, как текли тысячу лет назад, не перерезанные ножами плотин, ожидая того дня, когда к ним обратятся люди.

В городах Ганы горят электрические лампы. На рудниках и первых фабриках гудят электромоторы. Но все электростанции работают на привозном топливе. До последней капли мазута — все привозится морем, за все надо дорого платить. И если в один несчастный день танкеры не придут в порты — жизнь в стране замрет. Погаснут лампы в школах и больницах, остановятся заводы, рудники…

Это еще не все. Электростанции в Гане строились как бог на душу положит, в разное время, разными людьми, и везде устанавливалось самое разномастное оборудование. Машины ненадежны и часто выходят из строя. А выбросить их пока нельзя. Где-то я читал о большой семье с несколькими сыновьями-погодками. Когда младший брат шел в школу, ему доставался по наследству портфель старшего. Так портфель и переходил до самого младшего, старея с каждым годом. Семья была небогатой, и новый портфель покупался только старшекласснику.