«Они устроили засаду на тропе, я наткнулся на них, когда они заваливали камнями тела двоих человек. Этот орк попытался заставить меня отдать им мою карту и бестиарий, мне пришлось защищаться. Я их убил, тела бросил у тропы, рядом с их жертвами».

Персей сбледнул с лица, а табличка в его руках задрожала. Он перевёл на меня взгляд раскрывшихся во всю ширь глаз…

— В-в…Т-ты их убил⁈

Восклицание привлекло внимание стражи, и парочка мужчин, дёрнувшись, выдвинулась в мою сторону, почти демонстративно обнажив мечи. Я сделал шаг назад, и в мою правую руку лёг, пока что, старый кинжал. Я правда не хотел их провоцировать, но и просто ждать, пока ко мне с неясными намерениями подойдёт хер пойми кто, могущий просто из-за чрезмерной инициативности рубануть немого алхимика, не собирался.

В конце концов, я мог бы прожить и без их города, а вот без головы или с дырой в сердце…

— Отставить! — Зычный рык капитана этого безобразия остановил стражников секунд так за двадцать-тридцать до того, как зарождающийся конфликт перешёл бы в силовую плоскость. И был усач не один: следом за ним следовал платиновый блондин в робе, походящей на таковую у священников, и куда более внушительный то-ли паладин, то ли просто фанат красивых доспехов. И эта парочка быстро оставила капитана позади, направившись прямо ко мне.

Вот уж кого мне тут не хватало, так это церкви, или кто у них тут выполняет эту роль.

Я убрал кинжал в инвентарь, выхватил из рук Персея табличку и дважды подчеркнул «мне пришлось защищаться», повернув сие полотнище к новым действующим лицам.

И если усатый капитан посмотрел на мою писанину как баран на новые ворота, никак не изменившись в лице, то платиновый блондинчик нахмурился, как и его сопровождающий-«паладин».

— Не бойся, игрок. Пока тебя ни в чём не обвиняют. — Он изящным, даже красивым движением обратил ладонь протянутой вперёд руки к потолку, и в том из сорвавшихся с его руки частичек света сформировалось нечто вроде сферы, из которой росло несколько острых наростов, немного отличающихся друг от друга по форме. — Готов ли ты пред ликом пантеона подтвердить, что на твоих руках нет крови невинных? Достаточно лишь согласиться пройти эту проверку и, в твоём случае, кивнуть. Это будет означать, что ты не лишил жизни перечисленных тобой разумных существ без указанной тобой же причины.

Я развернул к себе дощечку, затерев старый текст. Местная рунная письменность оказалась достаточно удобной, чтобы получалось быстро писать даже столь сомнительным инструментом.

«Угрожает ли прохождение проверки мне чем-либо? Оказывает ли эта проверка влияние на проверяемого? Обязывает ли эта проверка проверяемого к чему-то? Что будет, если окажется, что я говорю ложь? Есть ли у предложенной вами проверки иная подоплёка, кроме того, чтобы подтвердить или опровергнуть мои слова?».

Эти несколько вопросов были откровенно провокационными и наглыми по отношению к явно не последнему лицу в городе при том, что никаких гарантий правды мне самому не давали. Но я не тронулся умом, нет. Просто посчитал достаточно разумным предпринять попытку удостовериться в том, что передо мной не разыгрывают ещё один спектакль. Уж очень мне не понравились те личи с их добрым и злым полицейскими, плюс «сторонним наблюдателем, который вообще не с тобой говорит».

— Нет, нет и нет, игрок. Ложь всего лишь станет явной, не более того. Иной подоплёки нет, ибо сюда я прибыл лишь для того, чтобы разобраться в причинах исчезновения игроков на этом маршруте. — Блондин мягко, чуть ли не как родитель неразумному дитя, улыбнулся. — В ином случае нам было бы невероятно сложно встретиться, игрок.

— Господин хочет сказать, что служители его ранга не снисходят до таких, как ты. — Басом прорычал паладин, которого всё-таки обучили грамоте.