Этим Люкас намеренно напоминал мне о ссоре, из-за которой мы почти всю ночь не спали. Кончилось все как обычно – Люкас гневными, отчаянными поцелуями заставил меня замолчать, сжав в объятиях, овладел мной страстно, безумно, словно в последний раз. Мы уснули только на рассвете, обессилевшие и выдохшиеся.

И теперь, днем, когда солнце заливало все вокруг ярким светом, на душе было тяжело и мрачно. Ничего не уладилось.

Я холодно, бесстрастно взглянула на него. Люкас сказал только, что уходит. Ну что ж, по крайней мере на этот раз я за ним не побегу. Нужно было хоть на время расстаться, побыть одним, подумать.

– Хорошо, – ответила я, удивляясь, как спокойно звучит голос.

Наши взгляды скрестились; Люкас отвернулся и исчез, не закрыв дверь. Еще одно напоминание о том, что реальность ворвалась в наше уединение. И подумать только, прошлой ночью именно Люкас заговорил о том, что нужно быть разумными! Господи, как я ненавидела это слово!

– Почему, черт возьми, женщина не может рассуждать логично? – гневно воскликнул Люкас, метавшийся по крохотной комнате, словно пойманный в капкан горный лев. – Ро, ты сама не знаешь, что говоришь! Я не могу жить в твоем мире, а ты не сможешь жить в моем! И пока проклятая буря не захватила нас, ты сама это знала. Я не могу взять тебя с собой. Там не место для порядочной женщины. Только задержишь меня! – безжалостно добавил он. – Будешь мешать! Что с тобой там делать?!

– А что ты делал с Фло? Сам сказал, что возненавидел ее, и все же…

– Фло! Господи, ты считаешь, она значила для меня больше, чем теплое тело в постели и орудие мести против Шеннона? Думаешь, я смогу рисковать твоей жизнью?! Слушай, половина полиции и ополченцев всей территории гоняются за мной по пятам. В любую секунду меня могут выследить и подстрелить, а если ты будешь рядом…

– Мы могли бы уехать, Люкас, умоляю, выслушай меня! На земле много места, где можно скрыться: Калифорния, Мексика, даже Европа. Переждем, пока все успокоятся.

– Нет. Не выйдет. Не собираюсь убегать и всю жизнь быть на содержании.

– Но ты и так все время убегаешь!

– Это другое дело.

– Ты сказал, именно этого хотел мой отец. Покончить с кровной враждой. Сам требовал, чтобы я вышла замуж за Рамона!

– Рамон чист перед законом.

Молчание, словно меч, легло между нами; наконец я заговорила:

– Ты не убивал Брэгга и не стрелял в Шеннона. Не все ли равно, о чем люди болтают? Лучше попытался бы узнать, кто так ловко подставил тебя в обоих случаях.

– Именно это я и хочу выяснить. Но Шеннону все равно от меня не уйти! Тебе это, конечно, не по душе!

– Совершенно верно! Потому что ты собираешься сделать это не для себя, из-за Илэны, из-за того, что произошло много лет назад, еще до твоего рождения. Тебе это может не понравиться, но я все равно скажу! Илэна… Илэна! Каждый раз, когда я произношу это имя, твое лицо преображается. Сколько тебе было, когда узнал впервые, что любишь ее? Сколько лет ты ждал и чего? Любит ли она тебя? Или сначала должен выполнить ее условие – убить Тодда Шеннона?!

– Замолчи! – угрожающе прошипел он, но я зашла слишком далеко и ничего не боялась.

– Если бы Илэна любила тебя, ничто другое не имело бы значения! Она была бы с тобой, везде и всюду, пошла бы на край света! И ты все сделал бы для этого! Почему ты ждешь, Люкас? Чего ждешь?

Пальцы вцепились в мои плечи, сжимая их так, что хрустнули кости.

– Прекрати сейчас же!

– Не прекращу! Пора посмотреть правде в глаза и быть честным со мной! Что я значу для тебя, Люкас? Еще одно «теплое тело в постели»? Еще одно орудие мести против Шеннона? Или замена для нее?

Помню, как он прижал меня к себе, зарылся лицом в волосы, и это воспоминание, словно талисман, ограждало от всех сомнений.