Я изводила себя и знала это. О Боже, зачем он привез меня назад?

Но тут вернулась Луз с подносом, на котором стоял кувшин с дымящимся шоколадом. Девушка намеренно избегала встречаться со мной взглядом.

– Выпей это, сразу согреешься. Я налила туда немного виски.

Смесь оказалась довольно горькой, но озноб мгновенно прошел. Я снова легла, чувствуя, что измотана до предела.

– Вот и хорошо. Сейчас оботру тебя теплой водой, лежи и ни о чем не думай.

Луз осторожно принялась растирать меня. Она была права: думать – только терзать себя. Все, что случилось, изменить невозможно.

Завтра я вновь увижу Люкаса и заставлю его ответить. Слишком уж разыгралось у меня воображение! Люкас вовсе не был равнодушен ко мне, и он и я знаем это.

«Завтра, – думала я, засыпая, – завтра…»

Глава 31

Во сне меня преследовали бесконечные кошмары – бушующая вода, оранжевые отблески огня, когти схватившей меня гигантской птицы. Я падаю… падаю… земля с ужасающей быстротой несется навстречу. Жарко… как жарко… и тут же – ледяной холод. Меня ведут на гильотину, на помосте стоит палач с закрытым лицом. Он медленно снял маску. Рамон!

Я закричала изо всех сил, и кто-то поднес к моим губам чашку с кровью.

– Выпей! Выпей – это поможет тебе!

И тут я неожиданно снова проснулась. Веки свинцовые, не поднять. Я опять оказалась на телеге, везущей меня на гильотину, и тело мучительно ныло при каждом толчке. Может, я мертва? Нет-нет, в лицо бьет ветер, меня куда-то везут… Я с усилием вынудила себя открыть глаза, возвращаясь к мрачной реальности.

– Прости, мне очень жаль, это нужно было, – тихо, виновато пробормотала бледная Луз. – Ну подумай сама, так будет лучше. Ты бы начала плакать, метаться, страдать по-пустому.

– И поэтому ты услышала меня, – еле ворочая языком, пробормотала я: голова все еще невыносимо болела. Против воли мысли опять заметались в мозгу.

– Иначе нельзя было, – повторила Луз. – Я ведь всегда считала тебя такой разумной, пойми же! Неужели хочешь навеки остаться узницей в этой долине? Теперь, когда Рамона нет…

– Люкас знает? – хрипло, неразборчиво прошептала я.

– Люкас? Да он сам это предложил.

Я отвернула от нее лицо, закрыла глаза, ища убежища в боли, распирающей виски. Только не Люкас! Только не Люкас, стучало в мозгу… ведь он хотел, чтобы мы расстались! Но почему даже не поговорил со мной? Даже не попрощался? Или стоило ему увидеть Илэну, как тут же забыл обо всем и не мог дождаться, пока избавится от меня!

Позже, когда действие зелья немного выветрилось, а некоторая доля самообладания, которой я всегда так гордилась, вновь вернулась, я начала размышлять более связно.

Вчера Люкас сам был в почти бессознательном состоянии. А если мое похищение – дело рук Илэны? Она возненавидела меня, ревновала и, возможно, потеряла уверенность в безоговорочном обожании Люкаса. Хватаясь за эти жалкие соломинки утешения, я решила ждать, пока Хесус Монтойа даст ответ на вопросы, терзавшие мозг.

Оказалось, что я лежу в грубо сколоченном фургоне. Луз спала рядом два дня, все это время, пока я была без сознания. Явно обрадовавшись, что я не собираюсь поднимать шума, Луз продолжала болтать:

– Хесус нес тебя почти всю дорогу. Когда мы уходили из долины, он обвязался веревкой и держал тебя на руках.