– Да. – Сухо киваю и делаю шаг вперед. Этот участок пляжа отвратителен мне, но нужно пройти дальше. Туда, где станет еще хуже. Призрачные голоса упрямо звенят в голове.

«Лин тут сказал нам…»

«…маленькая ведьма…»

«…Братство!»

«Что ты натворил, Эвер?»

Скалы, серые и ноздреватые, мало отличаются друг от друга. Я скольжу по ним глазами, ища что-то, чего не может быть. Пятно копоти или крови. Разлом, скол, хотя бы трещину, заросшую кустарником. Провал в песке. Любой знак, указывающий на то самое место. Место, где Орфо буквально распяла меня на камне и я почувствовал, как трещит каждая моя кость. Место моей смерти, где что-то приняло меня в полные острых ножей объятия и бросило в холодный мрак. Место рождения Монстра. Ведь я почувствовал, как что-то проникает в мою кровь, еще падая и видя высоко над головой серый, неумолимо смыкающийся просвет.

– Вот тут. – Скорфус шумно приземляется на низенький камень чуть левее меня. Встает на задние лапы, упирается передними в отвесный участок скалы, похожей скорее на стену. – Портал был во-от такенным. Ты, видимо, знатно довел Орфо.

Лапы взблескивают золотом, от них вверх тянется широкая рваная полоска света – нет, скорее рана из чистого волшебства. Края ее едва уловимо трепещут и наливаются краснотой, я завороженно гляжу на них, а потом, пошатнувшись от спонтанной тошноты, оседаю на песок и закрываю глаза рукой. Нет, нет. Не хочу. Не хочу видеть это, не хочу вспоминать боль, от которой не мог выдохнуть, не хочу… бояться, что это повторится. Или что это не закончилось, а берег, замок и та малина на кубиках козьего сыра – не явь. Что мои – не мои – зубы вгрызаются в человеческую плоть. Что вместо шума моря я – не я – слышу предсмертный крик.

– Тихо, тихо! – раздается рядом. Когда я поднимаю голову, раны на камне уже нет, он серый и обыденный, солнце рисует на нем пятнистые узоры. – Вот видишь? Ничего нет. Не реви.

– Да я… – Впрочем, вряд ли он не видит, что у меня сухие глаза. Скорее издевается, что, видимо, составляет основу его общения с другими существами. – Знаю. И еще раз спасибо. Я должен был все это осознать. Но такие вещи плохо вмещаются в человеческой голове.

– В голове фамильяра, знаешь ли, тоже, – неожиданно покладисто отзывается он, сворачиваясь возле меня клубком. По-своему устрашающее зрелище: густое черное пятно, в котором блестит один-единственный желтый глаз. – Когда Орфо, рыдая, рассказала мне, что убила своего парня, я и представить не мог, что на самом деле она выбросила его в какой-то портал. Да еще и в такой.

– Своего парня? – оторопело повторяю я, но Скорфус только фыркает.

– Она так не говорила, нет, но выглядело похоже. «Эвер то», «Эвер се», «Мы с Эвером» и даже «Мой Эвер»… Если честно, она достала меня тобой за четыре года. И я представлял тебя несколько другим. Скажем так, – желтый глаз вызывающе щурится, – более высокоорганизованной формой жизни.

Я качаю головой и напоминаю лишь:

– Ей было двенадцать. Мне около двадцати.

– Пф, это я должен тебе рассказывать о том, как десятилетних принцев и принцесс венчают, чтобы остальной мир точно понял: «Эти страны будут дружить»? – Скорфус вяло дергает хвостом. – Но мне плевать, уж поверь, меня куда больше поразил сам факт. Двуногий, волшебники не умеют открывать порталы. Этого не умели даже те первые, которых наделил даром Зирус. Все наоборот: порталы открываются сами, реагируя на состояние волшебников.