– О ком, например? – Он склоняет голову. На лоб падает несколько светлых прядей.

Да о тебе. Вот что я хочу выпалить, совершенно искренне и без намека на сомнения. Но я просто делаю вид, будто не услышала его, и, обернувшись, кричу:

– Скорфус, мы уходим! Клио?.. – Язык не очень поворачивается позвать эту девушку с нами, но надо, и я продолжаю: – Пойдешь с нами в замок? Или хочешь побродить тут?

– Пойду, – с готовностью отзывается она. Со Скорфусом у них уже полное взаимопонимание: он дремлет, обернувшись вокруг ее плеч и лениво свесив лапы. Наконец и его догнали последствия нашего подземного путешествия. Он ведь тоже не спал. – Я шла сюда короткой дорогой через бухту, но твой отец сказал, есть еще длинная, через скалы и город.

– Покажу. – Я киваю, продолжая с тревогой посматривать на Эвера. Точно не хочу снова загонять его в воду и сама все еще помню свое падение.

– А замок покажешь? – Она потупляет глаза. – До комнаты меня провожали слуги, а больше я ничего и не видела…

Проклятие, этого я не планировала. Только сейчас понимаю, какую картинку нарисовала в голове: что проведу день с Эвером; что дену куда-нибудь Скорфуса и мы поговорим наконец вдвоем, что я смогу сделать что-то, чтобы Эвер чувствовал себя со мной лучше… и чтобы полегчало мне самой. Но посол доброй воли – это посол доброй воли. Если повезет, я добьюсь того, что наши люди и физальцы снова смогут свободно ездить друг к другу, – это важно для разлучившихся семей. Что они снова будут пить наши вина и строить из нашего камня, а мы – одеваться в их ткани и ходить на их кораблях. Что они откроют транзит для наших торговцев, а мы – для их. Что они пустят наконец наших добровольцев, чтобы помогли достроить города, до сих пор лежащие в руинах. С Клио нужно держаться как можно радушнее. Особенно сегодня, когда она только приехала и наверняка чувствует себя неуютно без компании.

– Почему, кстати, ты одна? – спрашиваю я, уже когда все мы снова ступаем в тишину Святой рощи. – Обычно послы привозят делегации…

Я жалею о вопросе сразу: Клио краснеет так, будто хочет провалиться сквозь землю. Когда она еще и опускает голову и начинает комкать край платья, догадка появляется сама. Не то чтобы она злила, но она расстраивает. Граненые золотые крокодилы на браслетах взблескивают от нервных движений, густые черные ресницы дрожат. Смиряясь с судьбой, я просто жду.

– Никто не верит, что что-то получится, – наконец почти шепчет Клио. – Никто не захотел со мной ехать, большинство уверено, что скоро я вернусь. Ну то есть со мной только охрана. Свиты нет. Я так обиделась на брата, что взяла только свое… маленькое Братство. Очень маленькое.

«Братство». Какое знакомое слово. Похоже, малышкой она читала сказки и мифы, которые я прекрасно знаю. У нас и у физальцев они общие.

– Их всего двое, и им я велела отдыхать и осваиваться, чтобы никого здесь… не беспокоить дурацкими вопросами, – осторожно продолжает Клио. – Я все равно сомневалась, что меня кто-то тронет, тем более на замковой территории. Особенно учитывая, что я не выгляжу как физалийка…

– У нас и физальцев не трогают. – Я смотрю на Эвера, кусаю губы, но упрямо продолжаю: – Мы все помним. И не хотим ничего повторять. Ни в каком виде.

– Я верю, – говорит она, кажется, искренне, но выглядит все еще расстроенной и смущенной. Не могла не заметить, как меня задело услышанное.