— Тоже подделки, — пояснил Лукка.

— Однако килик мастера Бородатого Сфинкса был украден. Кто будет красть подделку?

— Я бы сказала, что змея украла его по той же причине, что и гидрию из участка, — заметила я. — Килик предстояло передать в другой музей, где он был бы подвергнут той же процедуре освидетельствования, которую предстояло пройти гидрии с Химерой в суде.

— Логически рассуждая, в эту группу должны входить Розати и Мондрагон, — предположил Лейк. — Как дельцы.

— Вздор и нелепица, — возразил Мондрагон.

— Никогда не слышал ни о чем подобном! — возмутился Сезар. — Я просто владелец художественной коллекции, и не более. Я хотел показывать миру прекрасные вещи.

— А как вы сумели заработать, Сезар, после того как Лейк оставил вас от дела? — спросил Хэнк. — Мне хотелось бы это узнать. Не распродавая ли вещи, которые мы с большими трудами и затратами вернули в Италию? Выгодная сделка, еще бы? Платишь одну тринадцатую покупной цены, а продаешь за полную стоимость, а может, и чуть подороже.

— Не знаю, о чем вы здесь говорите, — сказал Сезар. — Я столь же обманут в этой истории, как и все вы. Никола обманул мое доверие.

— Минуту, — попросил Никола.

— Вы сказали, что гидрия находится в другой стране? — проговорил Джианни. — Значит, мы возвращаем ее на родину, а они вновь отправляют ее за границу? Как это можно сделать?

— Полагаю, что Альфред Мондрагон является экспертом в подобных вопросах, — сказала я. — Более того, Пьер Леклерк однажды сумел схватить его за руку. И если верить партнеру Альфреда Райену, Леклерк попытался шантажировать его этим.

— Я просто ошибся, не более того, — сказал Мондрагон.

— А как насчет страховки? — поинтересовался Джино. — Держу пари, вы заработали еще больше, чем предполагает Хэнк. Вы продали подлинный килик и получили страховку за кражу поддельного?

— Разве ты не страховал этот килик? — обратилась Евгения к Палладини. — Ты ведь говорил, что тебе пришлось выплатить за него целое состояние.

Палладини судорожно глотнул.

— Да, я это делал. Ужасно. Я не имел и малейшего представления.

— Но вы говорили, что эта группа состояла из четырех членов? — спросила Евгения у меня.

Я кивнула.

— Но ты говорил, что унаследовал деньги от своей матери, Витторио? — сказала Евгения. — Разве ты не говорил мне, что квартира в Риме досталась тебе от нее?

— Это не так, — возразила я. — Он купил ее пару лет назад, как раз после пропажи килика.

— Бедняжка, — проговорила Дотти. — Бедная Евгения. Вечно мы, девушки, узнаем то, что нам вовсе не следовало бы знать. А где они брали подделки?

— О, это мог сделать только отличный художник. Почти ничем не уступающий мастеру Микали, как по-вашему, Никола?

Никола начал было отвечать, но умолк.

— Я принесла сюда вашу картину, чтобы ее мог увидеть каждый, — сказала я. — Она в моей сумке. Не сомневаюсь, что если эксперт сличит ее с гидрией, то мы сможем получить точное заключение.

— Эй, дайте подумать, — сказал Джино. — А Никола признал подлинность гидрии, находившейся в участке?

— Признал, — сказал Лукка. — И достаточно уверенно.

— Естественно, я не мог рисковать как Лара, сегодня разбившая гидрию, — ответил Никола.