|
У него имелись точные координаты старого маяка, и, хотя затонувший корпус был скрыт с подветренной стороны рифа двадцать три часа в сутки, на самом рифе имелось несколько четких ориентиров, заметных с воздуха и позволявших определить местоположение с точностью до нескольких сот ярдов. По прикидкам Ноэ, чтобы добраться до главной палубы корабля, им потребуется погрузиться на сорок футов. Занимаясь этим вопросом годами, Лайман Миллс собрал впечатляющую коллекцию материалов, связанных со «Звездой Акосты», включавшую старые рекламные проспекты круизов, расписания, списки пассажиров, чертежи и полдюжины фотоальбомов, составленных из снимков, которые писателю предоставили пассажиры, в разное время плававшие на этом корабле. Наибольшую ценность являла собой подборка вырезок, собранная Паулом Боугартсом, или, как он больше любил, чтобы его называли, Полом Богартом, наполовину голландцем, наполовину американцем, профессионально проследившим историю корабля во всех его инкарнациях. Располагая всей этой информацией, Финн, Хилтс, Лайман Миллс и Такер Ноэ в течение нескольких ночей сумели разработать стратегию погружения к судну. Дизельный теплоход «Звезда Акосты» представлял собой самое большое судно, когда-либо затонувшее в Карибском море. При длине корпуса 758 футов и водоизмещении в 37 тысяч тонн, он был на 150 футов длиннее и на 1800 тонн тяжелее, чем его ближайший соперник, итальянский лайнер «Бьянка С», затонувший у побережья Гренады. По водолазным понятиям «Звезда» была монстром и, как всякий монстр, требовала осторожности, тщательности и уважения. Корабль шириной в сто футов и длиной в два с половиной футбольных поля был непростым местом для поисков чего бы то ни было даже при свете дня и полном соответствии помещений плану. Им, однако, предстояло осматривать его после полувека пребывания на дне, в илистом подводном мраке, не зная, в какой степени и какие помещения повреждены. Разумеется, в теории погружение не сулило особых проблем. Дно находилось на глубине ста футов, в чистой, прозрачной воде — не слишком глубоко даже для простой скубы. Очистители отработанного воздуха почти утраивали время пребывания по сравнению с обычными баллонами — оно составляло более трех часов — и при использовании обычной дыхательной смеси кислорода с азотом давали еще и дополнительное время, устраняя необходимость задержек при подъеме для декомпрессии. Полностью закрывающие лицо маски со встроенными подводными телефонами должны были обеспечить им надежную связь, а портативные магнитометры позволяли не только обнаружить и зафиксировать место крушения, но и мгновенно определить его точные координаты через Глобальную систему позиционирования. Судя по спискам пассажиров, епископ Принцип занимал каюту люкс на верхней прогулочной палубе, а Пьер Дево под именем Питера Деверо каюту А-305, на один уровень ниже главной палубы, то есть двумя уровнями ниже епископа, по левому борту, в ста пятидесяти футах от корабельного носа. Принимая во внимание положение затонувшего корабля, каюта Деверо должна была сейчас находиться на «внешней» стороне, обращенной не к рифу, а к океану. А вот каюта Мартина Керзнера, предполагаемого израильского агента, напротив, оказалась с той стороны, которая смотрела на риф. Для осмотра этих кают им предстояло через один из главных люков корпуса проникнуть в центральный коридор, откуда следовало подняться на верхнюю палубу к каюте епископа, а потом, вернувшись, спуститься на палубу «А», к каюте Деверо. В случае необходимости из того же коридора можно было перебраться еще ниже, на палубу «Б». Конечно, лестницы, ведущие из главного коридора, могли оказаться заблокированными мусором и обломками, но всегда оставалась возможность воспользоваться или сходным трапом, или одной из лифтовых шахт, имевшихся как по левому, так и по правому борту. В теории все это выглядело прогулкой в парке. |
