|
Я говорил ему, что он чокнутый, что шанс выиграть ничтожен, приводил расчеты, но ничуточки его не поколебал. Знаешь, что говорил он в ответ на все мои доводы: «Кто-то ведь обязательно выиграет, а если ты не участвуешь в розыгрыше, так это точно будешь не ты». Он был прав. — Он когда-нибудь выигрывал? — Мне, во всяком случае, об этом неизвестно, — улыбнулся Хилтс. — Но суть в том, что он мог выиграть, потому что был игроком, а не сторонним наблюдателем. Как и мы. — Ты романтик, Вергилий, неисправимый романтик. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Он моргнул, потом густо покраснел и пробормотал: — Хилтс. Просто Хилтс. Они закончили ланч и загрузили магнетометр на надувную лодку. — Похоже, ты знаешь, что делаешь, — заметил Хилтс, глядя, как она раскладывает оборудование на корме маленького суденышка. Финн в ответ на комплимент пожала плечами: — Мне доводилось работать с такими приборами в матушкиных экспедициях, в Мексике и в Белизе. Правда, там мы проводили поиски на суше, но принцип тот же. И вообще, это устройство не более чем усовершенствованный металлоискатель. Они вывели лодку в море, потом повернули и двинулись параллельно маленькому островку, за пределами ломаной линии светлой воды, маркировавшей коралловые отмели, на одной из которых, во всяком случае, по убеждению Такера, лежала «Звезда Акосты». Первый пробег был сделан для калибровки прибора с учетом находившегося поблизости самолета, а на обратном пути вдоль той же линии его уже включили на поиск. Результат оказался практически мгновенным, а писк в наушниках на голове Финн почти оглушительным. — Ты уверена? — спросил Хилтс. — Это что-то очень большое. Либо Такер Ноэ был прав и это «Звезда Акосты», либо тут затопили часть ракет, вывезенных с Кубы после Карибского кризиса. — А сам массив рифа не может создавать такой эффект? — Только в том случае, если риф не построен из кораллов, а отлит из железа. Хилтс взял предоставленный ему Миллсом портативный навигатор, идентифицировал их точное местоположение. После чего бросил лотлинь, чтобы получить представление о глубине, на которой лежит находка. Получилось чуть менее пятидесяти футов. — Как вообще может что-то такое большое находиться на такой маленькой глубине? — спросила Финн. — Я имею в виду — мы ведь знаем, что до нас здесь бывали и другие. Те же ныряльщики-нудисты из Техаса. Они просто не могли проглядеть такую громадину на мелководье. — Может быть, и могли, — отозвался Хилтс, указывая на лотлинь, который сносило к северу. — Мы находимся у оконечности рифа, и течение здесь изрядное, почти как в проливе. Ныряльщики-спортсмены вряд ли стали бы погружаться в таком месте, если они не искали что-то конкретное. Небольшие волны, набегавшие на борт резиновой лодки, рассыпались холодными брызгами. Финн подняла голову. На западе, где-то за Кубой, угасало солнце: близился вечер. Пока света для погружения хватало, но это ненадолго. Они и так устали, а ведь на одно лишь облачение в гидрокостюмы и подготовку снаряжения к спуску потребуется не менее часа. Девушка опустила руку в тропическое море. Внизу, под ее шевелящимися пальцами, в тишине покоилось огромное судно, раскуроченный волнами и облепленный кораллами корпус которого около полувека скрывал некую тайну. Она перевела взгляд на юг и увидела темную полоску. Над далеким горизонтом собирались штормовые тучи. — Завтра? — сказала Финн. — Завтра, — ответил Хилтс. — Если погода продержится. |
