|
— Ха-ха. Адамсона. А точнее, Адамсона и его приятелей Куна и Гиснави, наших коллег из музея и Департамента древностей. — Я была слишком занята, зарисовывая обломки глиняных горшков тысячелетней давности, которые не представляют никакого интереса. — А я целые дни напролет щелкал камерой с борта польского драндулета, что, наверное, столь же нудно, как зарисовывать старые ночные горшки, но зато имеет одно преимущество. — Какое? — Я нахожусь на высоте двенадцати тысяч футов. Само собой, многое вижу. Правда, главным образом песок. — Ближе к делу. — Вот уже примерно неделю Адамсон, Кун и Гиснави каждый день садятся в один из этих вездеходов-«хаммеров» и направляются в пустыню. — А почему ты уверен, что это они? — спросила Финн. Хилтс снова полез в карман и достал смятый клочок фотобумаги. — Наряду с обычными пленочными камерами Адамсон использует бельгийскую штуковину, она называется «цифровая модулярная авиационная камера». Как и большинство аппаратов для воздушной съемки, она предназначена, чтобы вести съемку слегка наискосок… со стороны, чтобы дать тень и масштаб. Он разгладил картинку на столе: она была не слишком четкой, но лица узнавались легко. — Это Адамсон, Гиснави и тот немец, никаких сомнений. Я загрузил снимок в компьютер, усилил четкость и увеличил. Финн посмотрела на картинку. Все трое были хорошо видны: Адамсон за рулем, Гиснави на сиденье рядом с ним и Кун, сидевший сзади. А в кузове лежало что-то завернутое в парусину. Финн пожала плечами: — Ну и что? Гиснави, Кун и Адамсон отправляются на поездку в пустыню, что тут такого? Хилтс ткнул пальцем в навигационное устройство. — Мне удалось засунуть навигатор позади запаски личного «хаммера» Адамсона, того самого, черно-желтого вроде гигантского шмеля. Благодаря чему я знаю, что они всякий раз ездили в одно и то же место. — Куда? — Это в ста восьми милях отсюда, почти прямо на запад. — Он нажал кнопку, и на устройстве высветились координаты. — Вот, чтобы быть точным — двадцать один градус, сорок две минуты и тридцать секунд северной широты и двадцать три градуса, тридцать две минуты, восемнадцать секунд восточной долготы. — Что там находится? — В том-то и дело, что ничего. — Будь логичен, Хилтс. Там должно быть что-то, иначе они бы туда не ездили. — Судя по картам, это край маленького плато. Марсианский пейзаж, только небо не красное. Скалы и песок. Финн вздохнула: — На Марсе есть атмосфера. Небо там на самом деле голубое. — Простите, доктор Райан. — Мне пришлось прослушать несколько курсов по точным наукам. В частности, курс астрофизики. — Дело в том, что там действительно ничего нет. Я даже проверил, не находился ли там один из старых караванных путей. Нет. Песок и камни до самой границы с Алжиром. — А дальше? — А дальше алжирские камни и алжирский песок. Вместо ливийских. — Ты меня достал. Тебе известно, что ты зануда? — Да, есть у меня такой дар. — Хорошо, а как ты полагаешь, зачем они туда ездят? — Я думаю, они нашли там то, что на самом деле искали. — А что они, по-твоему, искали? — Есть только один способ это выяснить. |
