|
Финн скользнула туда, Хилтс следом за ней и со скрипом устроился так, чтобы можно было смотреть сквозь щель в занавесках. Они услышали слабое хныканье, идущее с другой стороны купе. — Зря ты с ним так, не стоило, — прошептала Финн. — Зато это подействовало, — возразил Хилтс. — Кроме того, кролик был извращенцем. Неожиданно Хилтс отодвинулся назад на полке, прижав Финн к задней стенке купе. Он полностью задернул занавеску. На полке было абсолютно темно. Финн чувствовала грудью крепкие мускулы на спине фотографа и подумала, ощущает ли он биение ее сердца. Она услышала, как дверь в купе открылась, и поняла, что, если это не мать Гарри, пришедшая проверить, как дела у ее малыша, им каюк. Несколько секунд царила тишина, потом прозвучал голос: — Бонжур, мон ами, меня зовут Генри. Не хотите ли пойти со мной на рыбалку? Финн застыла в ожидании, подумав, вооружен ли Бадир. Послышалось перешептывание, потом снова наступила тишина. Прошла секунда или две, и Финн услыхала, как дверь в купе открылась и снова закрылась. Поезд начал замедлять ход. В темноте девушка почувствовала, как Хилтс соскользнул с полки, и последовала его примеру. Хилтс открыл скользящую дверь и выглянул наружу. В мигающем голубом свете она увидела, как Генри уставился на них с той стороны прохода, в щель между занавесками. Хилтс повернулся к Финн. — Все чисто, похоже, мы от него оторвались, — прошептал он и вышел из купе. Финн погладила Генри между ушами. — Ты молодец, кролик, — сказала она и улыбнулась. Генри промолчал. Финн последовала за Хилтсом наружу. Он открыл ведущую из вагона дверь, пропустил ее вперед, и они вышли на маленькую площадку между вагонами. — Я думаю, он где-то впереди, — сказал Хилтс. Финн кивнула, и фотограф открыл выходную дверь вагона. Не тратя время на спуск откидных ступеней, он спрыгнул на бетонную платформу и огляделся по сторонам. Финн последовала его примеру, а оказавшись снаружи, поежилась — так высоко в горах даже в разгар лета было холодно — и едва справилась с желанием чихнуть. Воздух был полон пыльцы цветущих растений. — Я не вижу его, — тихонько промолвил Хилтс. Финн бросила взгляд вдоль платформы и у головы поезда увидела небольшую группу людей. Происходила смена бригад. Больше никого на платформе не было. Ей было видно длинное здание вокзала в стиле шале, с альпийской крышей и цоколем из бутового камня. Позади него, на расстоянии ста ярдов, высилось современное десятиэтажное здание. Наверное, гостиница. Еще дальше виднелись темные зубчатые очертания хребта Маурен, обозначавшего границу между Италией и Францией, а также южную оконечность печально известной линии Мажино, чрезвычайно дорогой и совершенно бесполезной цепи защитных сооружений, которые должны были остановить вторжение врагов во Францию, но пали в самом начале Второй мировой войны. — Куда? — спросила Финн. — Туда. Хилтс указал на ближний конец здания, и они побегали, а добравшись до затененного места, остановились, чтобы снова оглядеть платформу. Ни Бадира, ни кого-либо еще по-прежнему видно не было. Прозвучал пронзительный свисток, поезд дернулся и тронулся. — Мы сделали это! — сказала Финн возбужденно. Она еще не успела договорить, когда в открытой двери спального вагона появился мужчина, присел и потом прыгнул, в то время как поезд начал прибавлять скорость. — Да уж, не повезло, — сказал Хилтс. — И что теперь? — Найти какой-нибудь транспорт, чтобы отсюда убраться. Они проскользнули вдоль задней части строения и обнаружили, что между ними и дорогой пролегает еще одна железнодорожная колея. |
