|
Спустя час они вышли из посольства обладателями двух сине-золотых паспортов граждан Канады. — Что ж, обошлось без затруднений, — с облегчением промолвил Хилтс, когда они свернули на авеню Монтень, направляясь обратно в отель. Захват тоже обошелся без затруднений — все было подготовлено профессионально и выполнено безупречно. Впереди шел человек в джинсах и синей фуфайке, с ротвейлером на поводке, позади еще двое, с оружием. Слева подкатил зеленый «мерседес» с открытой дверью, и двое шедших сзади, недвусмысленно уткнув в спины Финн и Хилтса стволы, побудили их сесть в машину. Малый с ротвейлером стоял в сторонке, страхуя от возможного вмешательства. Собака тихонько рычала. Один из вооруженных людей сел вслед за Финн и Хилтсом, второй захлопнул дверь, и машина тронулась с места. Все это заняло менее двадцати секунд. Финн ухитрилась посмотреть в заднее окно. Человек с собакой шел как ни в чем не бывало, второй человек двинулся в противоположном направлении. Финн и Хилтс были зажаты на заднем сиденье между двумя людьми. Еще один, сидевший спереди, рядом с водителем, бородач в темных очках, обернулся к ним, открыл небольшую кожаную папку и показал сначала Хилтсу, а потом Финн удостоверение с хорошо известным всем логотипом Интерпола. Не промолвив ни слова, он выждал некоторое время, захлопнул папку и отвернулся. Финн сложила руки на коленях, сердце ее колотилось. Хилтс рядом с ней скрестил руки на груди и хмуро смотрел в пространство между водителем и его спутником. Финн была в Париже до этого только один раз, и то несколько дней, так что вид мест, по которым они проезжали, ни о чем ей не говорил. Широкие авеню, статуи, деревья, длинные фасады зданий — все это, казалось, было выдержано в стиле ампир, относилось к одной эпохе и порождало ощущение странного сочетания величия и неухоженности. Хаотичное уличное движение тоже плохо вязалось с шириной проспектов. «Мерседес» остановился и тронулся снова, водитель выругался и надавил на клаксон. Но ругательство прозвучало не по-французски, это был какой-то диалект арабского, полный гортанных шипящих звуков. Что, в свою очередь, побудило выругаться человека, сидевшего рядом с ним. — Сайд боусак, Хмар. Они снова набрали скорость, свернули, и Финн увидела, что они едут по широкому бульвару, правая сторона которого представляет собой рынок под открытым небом: дюжины лотков и палаток, расположенных рядом с тротуаром. Потом «мерседес» вильнул, избегая столкновения с машиной слева, и в это мгновение Хилтс ударил человека, сидевшего с его стороны. Тот дернулся, охнул и с искривившимся лицом привалился к дверце. Хилтс толкнул сильнее и, когда дверь распахнулась, резким движением плеча вышвырнул его наружу, прямо под колеса идущих сзади машин. Сзади раздался крик, глухой удар, визг тормозов, но никто в машине не успел на это отреагировать, потому что Хилтс молниеносно взмахнул правой рукой и вонзил в основание шеи водителя четырехдюймовый рифленый клинок с черной рукоятью. Шофер вскрикнул, обе его руки, бросив руль, взметнулись в попытке дотянуться до торчавшей из шеи рукоятки. Машину занесло, несколько раз основательно тряхнуло, после чего она во что-то ударилась и резко остановилась. Схватив Финн за руку, Хилтс выскочил из машины и врезался прямо в груду капусты. — Бежим! — заорал он. Они поднялись на ноги и побежали прочь от обломков машины. Человек рядом с водителем возился с раздувшейся подушкой безопасности. Водитель вырвал-таки лезвие из шеи, но теперь отчаянно пытался зажать рукой рану, из которой хлестала кровь. Финн и Хилтс мчались через рынок, натыкаясь на лотки и покупателей. Вслед им неслась ругань торговцев. Потом Финн услышала полицейский свисток и, на расстоянии, сирену. |
