|
Он читал Хроники и был в курсе, что его учитель возвысился потому, что умел наилучшим образом использовать любую возможность, предоставленную ему судьбой. Его правление было мирным, но скоро все изменится. — Я буду молиться за вашу душу, — сказал сенешаль. — Для этого еще будет время. А сейчас ты должен приготовиться. — К чему? — К конклаву. Сосчитай свои голоса. Не дай своим врагам объединиться. Помни, чему я учил тебя. — Хриплый голос надломился, но в интонациях чувствовалась твердость. — Я не уверен, что хочу быть магистром. — Ты хочешь. Его друг и учитель хорошо знал его. Скромность требовала, чтобы сенешаль отказывался от мантии, но больше всего на свете он хотел быть следующим магистром. Рука его учителя задрожала. Несколько судорожных вдохов, и магистр справился с собой. — Я написал письмо. Оно там, на столе. Обязанность следующего магистра — изучить это завещание. — Долг должен быть исполнен, — произнес магистр. — Как это было всегда. Сенешаль не хотел слышать о долге. Его больше занимали собственные чувства. Он оглядел комнату, в которой были только кровать, prie-dieu,[3] обращенная к деревянному распятию, три стула с вытертыми ткаными подушками, письменный стол и две старинные мраморные статуи, расположенные в стенных нишах. Когда-то эта комната была полна предметами из испанской кожи, дельфским фарфором, английской мебелью. Но орден давно избавился от показной роскоши. Как и он сам. Старик начал задыхаться. Сенешаль с тревогой посмотрел на своего учителя. Магистр отдышался, моргнул несколько раз и промолвил: — Не сейчас, друг мой. Но скоро. ГЛАВА IV Роскиле 18.15 Малоун вошел в зал, когда торги уже начались. Обычно торги открываются не раньше двадцати минут седьмого, поскольку сначала происходит регистрация покупателей и продавцов. Это всегда делается до того, как деньги перейдут из рук в руки. Роскиле — древний городок, расположенный на берегу узкого фьорда. Основанный викингами, он до XV века был столицей Дании и с тех пор не утратил царственного величия. Аукцион проводится в Нижнем городе, около собора, поблизости Скомагергаде, района, где некогда селились сапожники. Книготорговля в Дании — своего рода искусство. Письменное слово всегда пользовалось уважением по всей стране, и Малоун, страстный библиофил, очень этим восхищался. Прежде книги были просто его увлечением, помогавшим отвлечься от повседневного риска, сопровождавшего работу. Теперь они стали делом его жизни. Петер Хансен и Стефани обосновались в первых рядах, а Малоун предпочел остаться у входа, позади одной из каменных колонн, поддерживавших сводчатый потолок. Он не собирался принимать участие в торгах и не стремился попасть на глаза аукционисту. Книги продавались одна за другой, некоторые уходили за приличные деньги. Покупателям предъявили очередную новинку, и тут он заметил, как Петер Хансен напрягся. — «Pierres Grav?es du Languedoc»,[4] автор Эжен Штиблейн. Год выпуска — тысяча восемьсот восемьдесят восьмой, — объявил аукционист. — Описание Лангедока, вполне типичное для того времени. Издано в количестве всего нескольких сотен экземпляров. Книга в очень хорошем состоянии, кожаный переплет, никаких пятен, содержит несколько необычных гравюр — одна из них представлена в каталоге. |
