— Ничего не изменилось, — прошептал Эверетт.

— Что? — не расслышал Теджендра.

— Куда идти, доктор Сингх? — спросила лейтенант Кастинидис.

— Я присоединился к проекту на стадии завершения… Закончил университет, помогал обрабатывать массивы данных. Когда финансирование урезали, вернулся к собственным исследованиям.

— Доктор Сингх, вы знаете, где устройство? — спросила лейтенант Кастинидис.

— Мне кажется, в хранилище. В подвале.

Эверетт расслышал, как Шарки недовольно буркнул: «кажется ему».

— В моем мире первый портал Гейзенберга был тоже построен в подвале, — заметил Эверетт.

— В моем тоже, — улыбнулся Теджендра.

— Вперед, доктор Сингх, — приказала лейтенант Кастинидис. — А мы за вами. Далеко не отрывайтесь.

— Нужно придумать ему имя, — сказал Эверетт, идя за Теджендрой по мрачному центральному коридору, еще пахнущему средством для натирки полов. — Мы с папой всегда придумывали вещам собственные имена.

— У него есть имя — резонатор квантовой сцепленности.

— Я говорю об имени, не о названии. Вроде Инфундибулума.

Теджендра замешкался на пороге пожарной двери.

— Доктор Сингх! — Лейтенант Кастинидис теряла терпение. — Надо спуститься вниз, взять прибор, и обратно. В словесные игры будете играть, когда вернетесь на дирижабль.

«Знает ли она, зачем вообще нужен этот прибор без имени», — гадал Эверетт.

— Сюда и вниз по служебной лестнице, — сказал Теджендра. — Странно, все вокруг кажется меньше, чем я помню.

Рядовой Уинкельман снова включила сканер.

— Что-то происходит. Похоже на информационный поток со стороны Гайд-парка к темной башне, — доложила она.

— Ваша оценка?

— Понятия не имею. Никогда раньше с подобным не сталкивалась.

— «Поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой», — пробормотал Шарки.

— Ладно, спускаемся, — решила лейтенант. — Дайте свет.

По обеим сторонам шлемов загорелись лампочки. Эверетт вспомнил старое ютубовское видео: концерт «Орбитал» в Гластонберри, братья Хартнолл с фонариками на голове. Глупая, банальная мысль. Такие приходят в голову, когда до смерти перепуган.

Первый солдат ногой распахнул дверь. Где-то в подвале вздохнул ветер. Лампочки на шлемах отбрасывали двойные озерца света на стены и лестницу. В компьютерных играх Эверетт никогда не любил красться в мрачных подземельях, каждую минуту ожидая, что фонарь выхватит из темноты что-нибудь ужасное.

Свет на шлемах пробивал путь в сплошной тьме, пока отряд методично прочесывал комнату за комнатой. Везде царил беспорядок: полки опрокинуты, бумаги разбросаны, пластиковые коробки перевернуты. Все, что могло пригодиться в войне с Нано, давно вынесли. Комната за комнатой, хранилище за хранилищем.

— Нано, мэм.

Все лучи сошлись в одной точке. Шарки вскинул дробовик. С потолка свисали сталактиты черной жижи. На полу бугрились лужицы замерзшей наномассы.

— Пассивны, — доложила рядовой Уинкельман.

— Что вы здесь хранили? — спросила лейтенант.

— И кто уничтожил этих тварей, хотелось бы знать, — пробормотал Шарки.

В следующем хранилище свет лампочек отразился от толстого металлического диска трех метров в диаметре, покрытого охлаждающими насосами и теплообменниками.