|
— Хочешь рассказать? — Не сейчас, нет, я п-п-росто хочу знать, где он. Он… Он хочет з-з-забрать ее. — Успокойся, Хови. — Я точно з-з-знаю, что он хочет забрать ее. — Хови, он не в курсе, где вы живете. — Он у нее внутри, Грилло. Он был прав. Я… т-т-твого мать… я не з-з-заикался уже пять лет. — Он замолчал, постоял, подождал, пока восстановится дыхание. — Я решил, что все кончено. П-по крайней мере, с ним. — Все так решили. — Я решил, его б-б-болыпе нет и все кончено. Но он з-здесь, с-сейчас, у нее внутри, в ее с-с-сознании. Так; что не думай, что он чего-то не з-знает. Он знает все. — Где ты сейчас? — На бензоколонке в полумиле от дома. Я не хотел з-з-звонить оттуда. — Лучше вернись. У тебя есть орркие? — П-п-пистолет. Какой в нем т-толк? Если он жив… — Значит, он не боится смерти. — И п-пистолет ему н-н-не страшен. — Вот же дерьмо. — Вот именно, Именно дерьмо. Дерьмо гребаное! Грилло услышал, как Хови грохнул кулаком по аппарату. Потом издал какой-то странный, сдавленный звук Он не сразу сообразил, что Кати плачет. — Послушай, Хови… Тот плакал, накрыв трубку рукой, чтобы Грилло не слышал. «Знаем, знаем, — подумал Грилло. — Если никто не слышит, то никто вроде бы и не плачет. Только на самом деле разницы нет». — Хови? Ты еще здесь? Не сразу, но Хови ответил. Напряжение в его голосе, кажется, спало. — Здесь я, — откликнулся он. — Я приеду. Что-нибудь да придумаем вместе. — Да? — Оставайся на месте. Понял? — А если он… Ч-что, если он п-п-придет за ней? — Тогда как получится. Если нужно будет, беги. Но не забывай: я тоже в деле, понял? — Понял. — Что-нибудь еще? — Она ему не достанется, Грилло. — Ясное дело. — Чего-о бы это мне ни с-с-стоило, она ему не достанется. Что я наделал? После этого разговора Грилло только о том себя и спрашивал: на кой черт я ввязался? Хови он помочь не мог. Господи, он не мог помочь даже себе. Грилло сидел перед компьютером (новости теперь текли, как дождевая вода в бочку во время ливня; они были отовсюду, и все плохие) и пытался сообразить, как отказаться от сказанных слов. В то же время он прекрасно понимал: он не сможет жить дальше, если струсит, а что-то вдруг произойдет. А что-то непременно произойдет, можно было не сомневаться. Не этой ночью, так: следующей. Не следующей, так через день. Мир сходит с ума. Подтверждения этому в избытке возникали у него перед глазами на экране монитора. |
