|
— Что делать, Нордхофф? — спросил Джилхолли. — Тут ничего не сделаешь, — сказал Эрвин. — Не будьте пораженцем, — одернул его Нордхофф. — Надо помнить о нашем долге. — Правильно, — подхватил Конни. — Если не мы, то кто? — Что кто? — спросил Эрвин. — Кто защитит наше наследие, — пояснил Нордхофф. — Мы создали этот город. Мы полили эту дикую землю своим потом, мы построили дома, в которых выросли наши дети. Теперь всему этому грозит опасность. Несколько месяцев мы провели в тревоге. И вот появляетесь вы, погибший от козней противоестественной силы, а еще мальчишка Ланди — он приходит в магазин Долана по другой причине, не менее противоестественной… — Не забудьте про пчел, — добавил Диккерсон. — Каких пчел? — не понял Эрвин. — Вы знаете Фрэнка Тиббита? — спросил Диккерсон. — Который живет на Мунлейн? — Нет. — Он держит пчел. Вернее, держал. Десять дней назад они улетели. — Это имеет значение? — спросил Эрвин. — Если бы это был единственный случай, — сказал Нордхофф. — Но он не единственный. Мы, как вы уже, наверное, поняли, все видим и все слышим. В нашу задачу входит сохранить то, что мы создали, даже если люди про нас забыли. Мы знаем все. И есть десятки примеров… — Сотни, — уточнил Конни. — Вот именно, — сказал Нордхофф, — сотни странных случаев, каждый из которых в отдельности — такая же мелочь, как и пчелы Тиббита… — В отличие от вашего убийцы, — перебил Диккерсон. — Могу ли я закончить хоть одно предложение? — спросил Нордхофф. — Можешь, если будешь говорить короче, — ответил Мелвин Поллок, старик одних лет с Нордхоффом. Большой тонкогубый рот выдавал в нем нераскаявшегося насмешника. — Он пытался вам сказать вот что: мы вложили в Эвервилль свою душу. Но мелочи, о которых идет речь, предвещают нам разорение. — Когда город погибнет… — начал Диккерсон. — Мы все погибнем вместе с ним, — закончил Поллок. — Если мы мертвы, — проговорил Нордхофф, — это еще не значит, что мы должны лежать сложа руки. Диккерсон хохотнул. — Неплохо, Хьюберт. Будешь у нас теперь юмористом. — Ничего смешного, — отрезал Нордхофф. — Ну, почему же, — сказал Диккерсон, снова усаживаясь на камень. — Вот они мы, краса и гордость Эвервилля. Банкир. — Он отвесил поклон в сторону Поллока— Торговец недвижимостью. — Он указал на Кони. — И хозяин мельницы. — Тут он повернулся к Нордхоффу. — Ну и мы, остальные члены общества. Из последних сил мы цепляемся за свое достоинство, надеемся, будто сумеем что-то изменить, остановить то, что грядет. — Он указал рукой на жилые дома за оградой кладбища — Хотя каждому, кто не боится смотреть правде в глаза, ясно — все кончилось. |
