— Ну вот, вы оказались на свободе, — ядовито заметил человек в пенсне. — И попали в беду.

К нам подошёл мужчина в светлом костюме в очках. Он поставил металлический чемоданчик на асфальт, присаживаясь на корточки. Затем, не говоря ни слова, натянул резиновые перчатки и открыл свой чемодан.

— Вы целитель? — спросил я у него, раздражаясь, что он даже не представился.

— Да, — коротко и довольно сухо ответил он, доставая стетоскоп и непонятный мерцающий жезл.

— Мы не нуждаемся в вашей помощи, — так же сухо произнёс я. — Я уже всё сделал.

Мужчина в пенсне замер, округлил глаза, явно заметив ровный шов на бедре, затем провёл рукой по зашитому рассечению на виске.

— И вы хотите сказать, что сами это сделали? — удивился он, вытягивая лицо.

— Да, сам. Её жизни больше ничего не угрожает, — кивнул я в ответ.

— А чем зашивали, если не секрет? — спросил целитель. — Отличная работа.

— Секрет, — резко ответил я, и мужик, нервно поправив пенсне, собрался и покинул нас, оглядываясь пока шел до машины.

Зина между тем пошевелилась, открыла глаза и поднялась на ноги, слегка пошатнувшись. Каблук под её правой туфлёй хрустнул. Артишок смахнула пыль и мусор с платья, обратила внимание на разошедшуюся на боку ткань и пятно крови.

В это время я услышал разговор усача с аристократкой. В основном говорили о том, как это дело замять. Усач успокаивал блондинку, которая явно была на грани нервного срыва, уверял, что всё получится решить.

Зина охнула, ощупывая зашитую рану. Артишок всё ещё явно не понимала, что происходит.

— Лёшик, кто эти люди? — жалобно протянула она, широко улыбаясь. Видно анестетик давал о себе знать. Доза небольшая, но её хватало, чтобы Артишок не начала скандал и была спокойной как слон. — Ничего не помню. Яркий свет, а затем больно.

— Тебя сбила машина, — разъяснил я ей одной фразой. — А я зашил рану.

— Машина? Зашил рану? — Зина вытаращилась на меня, продолжая улыбаться, затем вновь покосилась на своё платье, точнее то, что от него осталось.

Затем Артишок всмотрелась в примятый слегка капот, в рассыпавшееся лобовое стекло

Но что-то не так. Стекло лобовое должно быть крепче. Я это знал по прошлому миру. Либо калёное, которое бы рассы́палось на мелкие кусочки, либо на плёнке, и тогда была бы вмятина. И тоже не должно быть никаких, мать его, осколков!

Понятно, что здесь другой мир, тем более магический. Но ведь такие тачки точно имели серьёзную защиту! Что за фигня?

— Добрый вечер, — подошёл к нам холёный усач. — Мы хотим уладить это недоразумение. Прошу, никому не рассказывайте об этом инциденте. Примите нашу нескромную компенсацию на услуги лекаря.

Мужчина вытащил толстенную пачку денег. Если навскидку, он держал в руках тыщи две, не меньше.

— Нам не нужны ваши деньги, — отказался я.

Не люблю подачки. Да, эта дорога не скоростная, скорость машины была выше нормы, но ведь Зина сама спровоцировала аварию и выперлась на дорогу, кинувшись под колёса едущего транспорта.

— Это тебе не нужны деньги. А мне нужны! — воскликнула Зинаида, задорно засмеявшись. Она вырвала из рук Михаила Фёдоровича пачку. — Я пострадала! И должна полечиться, их-хи-хи. Полечиться мне надо!

Усач озадаченно уставился на радостную Зину, бросил взгляд на ровный хирургический шов у её виска, и вздохнул, вновь обращаясь к нам, точнее ко мне, так как я явнои выглядел более адекватным.

— Я серьёзно. Нам шумиха не нужна. От вас требуется — никому не распространяться об этом, — предупредил он.