Он даже почти начал всерьёз задумываться над этим моментом собственного бытия, смутно чувствуя, что ответ вряд ли станет для него приятным. Это ещё ведь если удастся его найти в памяти, сильно опустевшей два года назад. От возможных душевных мук связанных с сим гипотетическим ответом его избавила сама природа — крепкий наст кончился, нога провалилась и Велес, не удержав равновесия, рухнул носом в снег.

— Эхе-хей… — Печально выдохнул он, стирая снег со щёк и носа. На снегу, в месте падения, отпечаталось лицо. Сталкер повторил свой печальный выдох. Хотя и хотелось сказать кое-что другое. То самое, что хорошо воспитанным людям знать не полагается. Особенно, слова, которые ему знать не полагалось, хотелось сказать за недавний снегопад, сделавший весь снежный покров Зоны ровненьким белым одеялом нерукотворным. Теперь определить, где снег старый и крепкий, а где рыхлый и в сущности своей пакостный, не получится. — Ну, хоть аномалии почти все видно…

Что-то не шибко утешение. Особенно для того, кто их и так чувствует.

В общем, когда Велес добрался до Плоти, её уже всю загрызли и наполовину съели.

— Парни! Могли бы оставить мне хоть что-нибудь вкусное! — Воскликнул он, обнаружив, что сердце, печень и обе мясистые задние ноги, Кут с Рутом уже съели. Оба, кстати, лежали рядом с жертвой, слегка забрызганные её кровью: морды в основном. Последнее время они стали есть очень аккуратно, будто о внешности заботились.

Трогательно круглые псы, с полузакрытыми сонными глазами, лежали на снегу совсем без сил. Вытянув лапы и никак не реагируя на окружающий мир.

— Много жрать вредно. — Буркнул Велес, коего нагло игнорировали. — Ухи с салу пухнуть будут.

Псы промолчали. Сосредоточенно дышали и без особого упорства боролись со сном. Грустно вздохнув, Велес достал нож (он всё-таки человек высоких моральных устоев и хорошего воспитания, то есть, руками есть ему никак нельзя, по крайней мере, при свидетелях) и отрезал себе первый кусочек. Маленький. Попробовал на зуб, пожевал. Немножко солоновато, но да ладно, сойдёт.

В конце трапезы, от хрюшки мало что осталось, а возле тихо всхрапывающих псов, возникло третье тело, с раздувшимся брюхом, сладко сопящее и на этот раз, по виду, вполне человеческое…

Что видит сон, он понял не сразу. Светлые окна, за которыми раскинулся маленький зелёный парк, дети на игровой площадке, высокие коробки небоскрёбов далеко за вершинами клёнов и тополей — только взглянув на них, он понял. Потому что окружение комнаты, он хорошо знал. Колбы, химреактивы, столы на которых всё это стоит, перегонные системы различного уровня сложности, несколько подопытных животных в клетках и два человека за маленьким столиком перед шахматной доской — он знал, помнил всё это. Даже то, что вон за тем большим пустым столом, хорошо работается с бумагами, а в самом нижнем ящичке сего стола, всегда лежат бутылка виски и бокал. Они принадлежали седому мужчине, который сейчас разговаривает с молодым парнем в больших очках с простыми стёклами. Оба в белых халатах, играют в шахматы, причём молодой играть не умеет, и отчаянно пытается вспомнить, как ходят фигуры.