|
— Я не враг. — Заявила девушка. И рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. У Оли чуть автомат не выпал, когда до сознания дошёл факт увиденного — на ней варежки! Самые настоящие, вязаные варежки, расшитые замысловатым бисерным узором. Девушка сверкнула глазками, заметив удивление Оли, и звонко заявила. — Нравятся варежки? Правда, они такие красивые!
— Красивые. — Кивнула Оля, придя в себя. Нахмурилась. — Хули надо?
— Фи, как грубо… — Вскинув брови, немного обиженно произнесла девушка, почему-то, Оля не могла её так называть мысленно. Девица казалась девочкой, школьницей совсем.
— Грубо, когда во лбу дырка с палец. — Автомат по-прежнему пытливо изучал лоб девицы, палец дрожал на спусковом крючке. — А ещё грубо, когда спрашивают, кто ты такая. Я вежлива и просто интересуюсь, какого хуя тебе здесь надо. Дошла мысль, с мозгом не разминулась?
— Ты какая-то злая и хамоватая. — Сморщив носик, ответила ей девочка. — Не понимаю, что он в тебе мог найти. Ты ведь просто ещё один грубый и жалкий человечек…
— Этот человечек, аххуеть как метко стреляет. — Растягивая слова, Оля подняла автомат повыше и прищурила один глаз. — Тебе куда пулю загнать, в глаз или в лоб?
— Я к Велесу пришла. — Шмыгнув носиком, расстроено проговорила девочка. — Где он?
— Далеко, там, где ромашки не растут и темно всегда. Зачем он тебе?
— Нужен. — Буркнула миниатюрная девица, и грустно вздохнув, опустила взгляд. — А ведь и правда нету. Под землёй совсем нет тепла людей, только артефакты. И с вами его нет.
— Ты что буровишь? Какое блять тепло? Нах, ты кто вообще?
— Лира. — Грустно глядя в снег, ответила девочка. Потрепала ножкой снег. Только сейчас оба сталкера обратили внимание, на то, что сапожки у девочки, словно из магазина игрушек. Оторочены мехом, пошиты бисером и с острыми носочками. Впрочем, она сама казалась одним из лотов такого вот магазина игрушек. Особенно на фоне Семёна.
Имя девочки показалось Оле знакомым, но она отчего-то не могла вспомнить, где его слышала. Бросила взгляд на Семёна и, поморщившись, отвела в сторону. Новичок Зоны вряд ли может знать имена её обитателей. Однако Семён тоже морщился. Имя ему ничего не сказало, а вот внешность — откуда-то он помнил её. Откуда? Смутные воспоминания о множестве столов, о еде, еда была хорошая. Много-много еды. Эх, там очень вкусно кормили. Желудок громко заурчал и Семён вообще забыл, что собирался вспомнить — есть хотелось просто ужасно.
— Когда он вернётся? — Вновь заговорила девочка. — А лучше скажи, где его искать.
— А поебаться не завернуть? — Рыкнула Оля. — В Зону ушёл. Сказал, на закате будет как штык. А где именно не сказал. Довольна?
— Фи, дура. — Скривив губки, бросила девочка.
— Вали отсюда, пока в башке третий глаз не получился. — Начиная злиться, рыкнула Оля. Собственно, она уже подумывала о том, что бы пальнуть поверх головы. Но патроны вещь не бесплатная. На Пастора пару-тройку потратить было не жалко — заслужил, гад свихнутый, а эта пигалица, в неё же плюнешь, она и рассыплется.
— Пока. — Сказала девочка, звонко рассмеявшись, вновь вся довольная, счастливая. Даже варежкой помахала. А потом поставила раскрытую ладонь к подбородку и дунула, будто горсть пылинок с ладони сдувала, не пойми как на ладони и правда пылинки появились. Только снежные.
Снежинки слетели с ладони пигалицы, и в тот же миг взвыл ветер, вместо горсти снежинок, обоих накрыло настоящей белой стеной снега, поднятого в воздух дико ревущим штормовым ветром. |