|
Зато на самой лестнице приключилась беда — Семён, помня о наставлении девушки, дистанцию не соблюдал и поднимался следом за ней, макушкой почти касаясь её ступней. Так что, когда ему на плечи кто-то спрыгнул, он сильно удивился и двумя руками взялся за автомат. Держаться за лестницу пальцами он не умел. Вообще, когда ноги в сапогах, держаться этими пальцами вообще никто не умеет. Семён как-то о том не задумывался — рывком направил оружие на того кто посмел прыгнуть, непременно с дурными намерениями, ему на плечи.
В общем, он вдруг увидел свет в конце тоннеля — настежь распахнутый люк, очаровательные ножки, в плотных, обтягивающих штанах, и стрелять не стал. Удивился сильно. Ну, а потом как-то не до того было — ветер в ушах засвистел, плащ вокруг головы завернулся, в общем, не до того было.
Оля, когда её ноги потеряли опору и полетели к противоположной стене, едва не врезалась головой в перекладину лестницы. Кое-как увернулась, сунув голову в пространство между перекладин. Ударилась грудью о нижнюю перекладину, отчаянно вцепилась в неё руками, и инерция бросила её ноги вниз. Чудом не сорвалась. Глянула вниз, от охватившего её бешенства даже утратив дар речи. На полу слабо шевелилось и стонало что-то огромное, завёрнутое в плащ — только ноги торчат. С лестницы, испуганно смотрит пожилой мужчина, держась за перекладину одной рукой — в другой у него автомат находился.
Шипя нечто нечленораздельное, Оля посмотрела вверх. Из проёма не летят пули, не падают гранаты, никто не заглядывает внутрь вооружённый автоматом. Только гул, разбудивший их, стих.
Девушка поправила ремень дробовика, что бы взять его одним движением рук и быстро перебирая руками и ногами, рванула вверх. Наружу она выскочила так стремительно, что если кто и держал вход на прицеле, попасть сразу не смог бы даже случайно. Она кувыркнулась через голову, уже с оружием в руках, взметнула клубы снежной пыли и замерла на одном колене, наставив дробовик на незваных гостей. И первую же свою мысль, она озвучила тихим шёпотом.
— Пиздец… — И в этот момент подумала, что зря прежде не выкинула наверх с десяток гранат. И ведь самое обидное — гранаты-то были. Вообще, только сейчас она подумала о том, что её действия на удивление глупы. Зачем было вообще вылезать наверх под пули? У них двери стальные, тут, даже если бы открыли люк и гранаты стали кидать, максимум лестницу только поломали бы. Было очень обидно, что она подумала об этом всём только сейчас, когда уже слишком поздно. Неужели из-за своей Серой Подруги она утратила знаменитую сталкерскую осторожность? Зачем это геройское идиотство? Сталкер так не делает! Он ждёт момента, ходит только проверенной тропой и стреляет только один раз — когда цель поймана на мушку…
И теперь она одна в открытом поле, в окружении двух, а то и трёх десятков вооружённых бойцов.
Впрочем, довольно быстро до сознания дошла странность увиденной картины. Стрелять не стали — оно понятно. Она выскочила, увидела сколько их, поняла, оценила — только псих или человек задавшийся целю непременно убить, в такой ситуации станет стрелять. Они ждут, пока она всё поймёт и бросит оружие, в смутной надежде на спасение…
Только вот все кто оружие держат в руках, сейчас стоят к ней спиной и смотрят в Зону — охраняют периметр от мутантов. У остальных оружие висит на плечах, а то и вовсе в снег дулом воткнуто. У многих руки и лица задраны к небу. Кто-то шепчет тихонько, губы только шевелятся, а так ничего не слышно. Но самое интересное — лица и одеяние всех этих людей.
Оля опустила дробовик, выпрямилась и сняла шлем, что бы посмотреть на мир круглыми глазами. Как только она это сделала, все кто тут стоял, рухнули на колени, а те, кто к ней лицом повёрнут, ещё и лбами в снег бухнулись. Только двое остались стоять — девушка, волосы которой напоминали плато застывшей лавы и коротко остриженный мужчина с непонятной татуировкой на лице. |