|
Заканчивался журнал такими словами «Страшно. Все мертвы. Полковник и несколько солдат расстреляли троих лаборантов, последних кто выжил. Не знаю, кто свихнулся, лаборанты или солдаты. Не могу понять. Мне всё время кажется это сном. Во мне столько сейчас — я могу свернуть со своего пути даже звёзды. Я чувствую и знаю, что скоро умру, как Горшенина, другие. Полковник объявил, что комплекс будет законсервирован. Понимаю лаборантов. Они знают, что это означает. Заблокированные двери автоматически зальёт бетоном, усиленный тэтсайпой напалм хлынет в каждую комнату. Тэтсайпу, сделал полковник, без нашего ведома завёл в систему консервации. Верный выбор, я понимаю. Этот материал, после воспламенения напалма усилит его температуру втрое, и гореть всё будет несколько дней, даже когда выгорит кислород, а он выгорит мгновенно, тут будет просто адский огонь. Ничто не уцелеет. Чтобы не убивало нас, оно не вырвется отсюда. Полковник прав и потому я остаюсь тут, я буду ждать, когда огонь хлынет в комнату. Я бы посоветовал дополнить тэтсайпу, асха натрстэама, но для этого у нас нет материалов. Нейтронный взрыв после трёх дней огня, железно очистил бы Орион от любой заразы. Я почему-то смутно чувствую удивление, будто я не знал раньше, что такое тэтсайпа, глупости. Откуда же я сейчас знаю, объявил. Я сказал, что он поступает правильно, полковник меня понял. Мы попрощались. Идёт отсчёт. У меня ещё две минуты. Уже скоро. Журнал будет в ящике, который пришёл для изучения вместе с капсулами. Это футляр из того же материала. Если он уцелеет, прошу передать журнал Ориона правительству России».
— Хер тебе. — Автоматически произнёс Велес. Кашлянул смущённо. — То есть, прости, мой мёртвый друг, но этот журнал, если кто и получит, так только Организация. Они платят больше. Минуты две Велес размышлял. Потом ощутил, что облегчение сходит на нет — организм начинал бить тревогу. Всё-таки, радиация в таких дозах, вполне может быть смертельна и для него. Надо выбираться в темпе вальса. Журнал он бросил в коробку, закрыл. Камеру прихватил с собой и спешным галопом ринулся прочь. Жаль оружие пришлось бросить, с другой стороны — тут столько всего, что можно больше ни о чём таком и вовсе не задумываться. Можно даже пустыми магазинами разбрасываться сколько душе угодно! Тут целое сокровище и только он может им воспользоваться! Правда, был ещё тот истлевший труп. Выходит, не только он способен сюда проникнуть, впрочем, парень ведь помер? Помер. Да и проник сюда явно очень давно, когда место ещё не было так опасно. А ведь уже тогда, простой сталкер не смог бы сюда зайти. Только такие вот, как покойный и Велес. Очутившись в комнате с сияющим ковром артефактов, Велес ощутил тошноту и, пардон, слегка натошнил. Весь порог причём обташнил. Кровь, чернота, кусочек косточки, это он с рёбрышками-то увлёкся, аккуратней надо, а то ведь так и поперхнуться можно. Вон, какой большой кусочек. Видать откусил, да и не заметил… На миг отпустило. Сталкер подхватил с пола какой-то артефакт и выбрался на середину комнаты. В этот раз всё прошло гладко. Он подлетел к дыре. Разряды полосовали стены, пол, били по артефактам, тело удерживалось строго в одной точке. Теперь рывок, плавно через это не выйти. С рывком малость подкачал. Вылетел хорошо, буквально как пуля из дула револьвера. Пробил аномалию, за спиной приглушённо взорвалось, потом полыхнуло, потом сгустилось облако кислоты, слегка зацепив подошвы ботинок, и он побелел конкретно — Зону с высоты птичьего полёта редко кто видел. Но не в том суть. Затормозить не получалось, за спиной срабатывали аномалии, через которые он пролетел подобно пуле — даже почти что получилось, как вот у ракеты след отработанного топлива остаётся. Только красивше. И кислота там и огонь, и взрывы всякие разные. Оно красиво смотреться должно, это уж точно. Только вот он теперь быстро приближался к мерцавшему серебристыми всполохами «Мареву». |
