У Капо не было причин не выбирать это направление. С важным видом, впечатывая большие костяшки своих пальцев в мягкую землю, он последовал за Папоротником. Остальная часть стаи быстро выстроилась вслед за ним — и самцы, и самки; детёныши цеплялись за животы своих матерей.

Стая проходила под деревьями по краю леса, регулярно останавливаясь на поиск корма, как у них было заведено. Они искали главным образом плоды, хотя были готовы съесть насекомых и даже мясо, если появится такая возможность. Самцы шумно позировали друг перед другом и соперничали, но самки двигались более спокойно. Самые юные детёныши оставались при своих матерях, а вот подросшие детёныши кувыркались и боролись.

Во время бесконечных странствий по лесу дружба между самками постепенно укреплялась. Правда об обществе Капо состояла в том, что его основу составляли самки. Самки придерживались групп родственников и делили между собой найденную пищу — эта практика обладала хорошим генетическим смыслом, поскольку твои тётя, племянницы и сёстры обладают общей с тобой наследственностью. Что касается самцов, они просто следовали туда, куда следовали самки, а их борьба за господство была своего рода демонстративной надстройкой, и её истинная важность для отряда была невелика.

Его половой орган был ещё влажным, а кулаки приятно побаливали; если добавить к этому перспективу скорого наполнения брюха едой, то Капо должен был пребывать на самой вершине блаженства. Здесь, в лесу, жизнь была хороша. Для Капо, большого бугра, она едва ли могла бы стать ещё лучше. Но призрачный отголосок беспокойства всё равно оставался.

К сожалению для настроения Капо, находки, сделанные в то утро, были скудными. Они были вынуждены продолжать движение.

В лесу они сталкивались с другими животными. Здесь обитали окапи — короткошеие жирафы — а также карликовые бегемоты и карликовые лесные хоботные. Это была древняя фауна, цепляющаяся за консерватизм лесных троп. И ещё здесь водились другие приматы. Они прошли мимо пары гигантов: огромных, широкоплечих существ с серебристо-серой шерстью, тяжело сидевших на земле, кормясь листьями, которые они срывали с деревьев.

Они напоминали толстобрюхов из времён жизни Странницы. Предки Капо приобрели зубы нового типа, которые лучше справлялись с их рационом, состоящим из плодов: у Капо были большие резцы, необходимые для откусывания плодов, но его коренные зубы были небольшими. Зубы этих пожирателей листьев были устроены по-другому; листья не нужно было часто откусывать, но они требовали долгого жевания. Эти крупные животные, каждое из которых весило четверть тонны, были близкими родственниками азиатских гигантопитецин и принадлежали к числу крупнейших приматов из когда-либо живших. Но теперь гиганты в Африке были редкостью.

Они не были прямыми конкурентами стаи Капо: не имея объёмистых желудков-ферментёров этих гигантов, состоящих из нескольких отделов, они не могли питаться листьями. Однако Капо тревожила необходимость отклониться от выбранного направления, чтобы разминуться с этими тихими и терпеливыми существами, напоминающими статуи. Не желая терять лицо, Капо дошёл, опираясь на пальцы, до более крупного из этих гигантов — до самца — и начал демонстрацию, вздыбив шерсть, бегая кругами и стуча по земле. Пожиратель листьев глядел на него безразлично и без тени любопытства. Даже сидя, он возвышался над Капо.

Не запятнав своей чести, Капо обошёл гигантов и продолжил движение.

Незадолго до того, как утренний марш закончился, стая вышла из тени деревьев.

Именно здесь была причина тревог Капо. Этот съёживающийся, полузатопленный участок леса не был таким просторным домом, каким он должен быть. Фактически, это был лишь островок в значительно большем и более открытом мире.