Выглянув из зарослей деревьев, он окинул взглядом этот мир, пока ещё проявляющийся в туманном рассвете.

Этот клочок леса лежал посреди обширной равнины, залитой солнечным светом. Земля была похожа на парк — это была смесь открытых зелёных равнин и участков леса. Значительную часть леса составляли пальмы и акации, но было немного участков смешанных лесов, в которых произрастали и хвойные, и лиственные деревья — орех, дуб, вяз, берёза и можжевельник.

Но что больше всего удивило бы Странницу, очень дальнюю тётушку Капо, так это природа покрова земли, который раскинулся по этим открытым зелёным местностям. Это была трава: выносливая и стойкая, она распространялась теперь по всему миру в своём медленном и необъявленном триумфе.

И на равнине было много, очень много озёр, прудов и болот. Повсюду поднимался туман, утреннее тепло солнца наполняло воздух влагой. Большая река, текущая с южного нагорья, лениво петляла по равнине. Вокруг её берегов тянулась обширная пойма, в некоторых местах заболоченная или с участками открытой воды. Земля походила на напитавшуюся губку, сочащуюся водой. Некоторые деревья гибли, а их корни иногда фактически находились в мелкой воде. Остатки лесов, уже отступавших из-за глобального снижения температуры и иссушения климата, просто тонули.

Эта влажная равнина тянулась на север настолько далеко, насколько могли увидеть глаза Капо. А на юге земля вздымалась огромной стеной, в которой проточили зубцы воды той могучей реки. За этим большим горным хребтом лежала более пустынная местность, покрытая обширными пластами соли костяного цвета, на которых кое-где виднелись небольшие, явно застойные озёра.

С севера донёсся рёв, и Капо повернулся в ту сторону. Животные с равнины заслуживали их внимания. Вдали Капо разглядел существ, которые напоминали стадо диких свиней-переростков, подкапывающих корни высоких трав. Из-за своих коротконогих серо-коричневых тел они напоминали огромных слизняков. Но это были не свиньи и не бегемоты; это были антракотерии, пережиток гораздо более древних времён.

Два огромных халикотерия медленно брели по равнине, обрывая кустарник своими огромными лапами. Они выбирали только молодые побеги и совали их себе в рот, ловко, словно панды. Более высокий зверь, самец, был ростом почти три метра в плечах. У них были массивные тела и коренастые задние лапы, а их передние лапы были длинными и удивительно изящными. Но из-за своих длинных когтей они не могли ставить передние лапы на землю плоско, и ходили, опираясь на костяшки согнутых пальцев. Своими телами они несколько напоминали огромных горилл с короткой шерстью, но у них были удлинённые головы, похожие на лошадиные. Эти животные древнего происхождения были близкими родственниками лошадей. Когда-то они были распространены очень широко, но теперь кустарники, от которых они зависели, становились всё реже; этот вид был последним из группы халикотериев.

Совсем рядом обезьяны услышали продолжительный и громкий хруст. Они нерешительно взглянули в ту сторону. Семья животных, напоминающих слона, кормилась среди деревьев на краю лесного массива, пользуясь своими хоботами, чтобы подгибать ветки и совать листья себе в рот. Это были гомфотерии, массивные существа. У каждого из них было по четыре бивня — по паре их росло в верхней и нижней челюстях, что придавало морде зверя сходство с вилочным автопогрузчиком.

Хоботные переживали время своего расцвета. Очень успешный слоновий план строения тела породил целый спектр видов по всему миру. В Северной Америке мастодонты дожили до появления в тех местах человека. Другим семейством были лопатозубые звери, похожие на этих гомфотериев, но обладавшие сильно расширенными и уплощёнными нижними бивнями. А по всей Африке и южной Азии бродили стегодоны с длинными прямыми бивнями. Они были предками настоящих слонов и мамонтов, которым ещё только предстояло появиться.