Но Булдыган сохранял самообладание. Держа ногу мартышки в руке, словно дубинку, он начал собственную демонстрацию, топая, прыгая и барабаня не менее внушительно, чем Капо.

Капо знал, что он не может позволить себе проиграть в этот раз. Если это произойдёт, то, при участии запачканных кровью охотников из окружения Булдыгана он может потерять не только статус, но и саму свою жизнь.

С проворством, не свойственным его возрасту, он прыгнул вперёд, опрокинул Булдыгана и сел ему на грудь. Потом он начал колотить Булдыгана по голове и груди так сильно, как мог. Булдыган сопротивлялся. Но все преимущества, кроме молодости, были на стороне Капо: внезапность нападения, опыт и власть. Булдыган не мог сдвинуть с себя вес Капо, и не мог в полной мере воспользоваться силой своих рук и ног.

Капо видел, что он постепенно выигрывал битву в сознании остальной части стаи, что был так же важно, как подчинение Булдыгана. Последователи молодого самца, казалось, растворялись среди деревьев, и возгласы волнения и одобрения, которые теперь слышал Капо, похоже, были адресованы ему.

Но даже когда он сражался за то, чтобы подчинить себе Булдыгана, в обширном уме Капо медленно складывался логический вывод.

Он думал об умирающих деревьях, которые заметил за краем лесного массива, о быстром возвращении Булдыгана и его бродяг, об их явном голоде, об их потребности охотиться.

Булдыган не нашёл, куда можно было идти. Лесной массив уменьшался.

Этот вывод был справедлив на протяжении всей жизни Капо, и теперь приближался неизбежный финал. Здесь им уже не хватало места. Если бы он пробовал и дальше удерживать группу здесь, из-за конкуренции за истощающиеся ресурсы напряжённость среди них стала бы слишком сильной.

Им нужно было переселяться.

Наконец, Булдыган сдался. Он безвольно лежал под Капо, прижатый задом старшего самца, и даже немного погладил его всё ещё эрегированный половой член — всё это было жестами подчинения. Чтобы вправить ему мозги, Капо ещё долго продолжал колотить Булдыгана по голове. Потом он слез с лежачего молодого самца. Всё ещё держа шерсть дыбом, он направился в лес, где мог позволить себе хромать и растирать больную грудь, и никто не мог увидеть, как ему больно.

За его спиной остальные набросились на верветку. Их желудки не могли хорошо переваривать мясо, и позже они станут ковыряться в собственном помёте в поисках кусочков мяса, чтобы снова проглотить их. Пищеварительной системе нужно было улучшаться, если потомкам этих рыщущих по лесу существ нужно будет процветать в саванне.

II

Со времён Странницы трава успела переделать мир.

Большое эпохальное остывание Земли продолжалось. Из-за того, что вода оказывалась связанной в антарктическом ледниковом щите, уровень моря понизился, а внутренние моря отступили или лишились связи с океаном. Но, когда площадь континентальных массивов суши увеличивалась, становилось меньше морей, которые служили климатическим буфером, не допуская слишком сильных жары и холода, а выветривающиеся горные породы связывали углекислый газ из воздуха, снижая его способность удерживать солнечное тепло. Всё холоднее и всё суше: на планете установился обширный механизм обратной связи, который менял условия на её поверхности, делая их более засушливыми и холодными.

Тем временем тектонические столкновения создавали новые горные цепи: южноамериканские Анды и азиатские Гималаи. От этих новых возвышенностей по континентам потянулись области дождевой тени; в такой тени скоро родится пустыня Сахара. Во время новой волны иссушения климата к экватору с севера и с юга стали подступать области широколиственных листопадных лесов.