И распространились злаки.

Злаковые растения — разрастающиеся плотными коврами, полагающиеся на опыление при помощи переносимой ветром пыльцы — были словно специально созданы для новых условий сухой открытой местности. Трава могла довольствоваться теми нерегулярными дождями, которые выпадали сейчас, тогда как большинство деревьев, запуская свои корни ещё глубже в землю, находили только сухость и не могли составить им конкуренции. Но истинный секрет злаков заключался в их стеблях. Листья большинства растений росли на верхушках их побегов — но не у злаков. Длинные узкие листья злаков отрастали от подземных стеблей. Так что голодные животные могли обгрызать злаки до самой земли, но эти растения не теряли способности восстанавливаться.

Эти внешне неприметные качества позволили злакам захватить мир и кормить его.

У новых травоядных, питающихся злаками, появились пищеварительный тракт жвачного типа, способный переваривать травяной корм более длительное время, тем самым извлекая из него максимальное количество питательных веществ, и зубы, способные противостоять абразивному воздействию зёрен кварца в листьях злаков. Из-за сезонности дождей многие травоядные научились мигрировать. Эти новые млекопитающие были крупнее своих архаичных предков, более стройные и длинноногие, со специализированными ногами и уменьшенным количеством пальцев, что помогало им ходить и бегать на большие расстояния и с большой скоростью. И в то же самое время наступил расцвет некоторых групп грызунов вроде полёвок и полевых мышей, способных поедать семена злаков.

Также появились хищники нового типа, приспособленные, чтобы пировать среди новых стад крупных травоядных. Но правила древней игры изменились. На фоне скудного растительного покрова травянистых равнин хищники могли видеть свою добычу издалека — и наоборот. Так что хищники и добыча устроили гонку вооружений в обмене веществ, с упором на скорость и выносливость; у них появились длинные ноги и быстрая реакция.

Начал распространяться новый вид ландшафтов — особенно на восточных сторонах континентов, которые были защищены от господствующих западных ветров и дождей, которые те несли: открытые равнины, поросшие травой, отмеченные отдельными участками кустарников и редколесий. И в свою очередь животные, которые приспособились к новой растительности, были вознаграждены надёжным кормовым ресурсом, который распространился на сотни километров.

Но их специализация вместе со стабильностью условий травянистых равнин намертво приковала травоядных к траве, а хищников — к их добыче, установив между ними тесную взаимозависимость. В это время олени, быки, свиньи, псовые и кролики несколько отличались внешне от их эквивалентов человеческой эпохи, которая наступит через пять миллионов лет — хотя многие из них будут выглядеть на удивление крупными; они проиграют в конкурентной борьбе со своими меньшими и более быстроногими родственниками.

Тем временем появление мостов суши, вызванное падением уровня моря, привело к масштабным встречным миграциям животных. Три разновидности слонов — питающиеся в кронах деревьев дейнотерии, всеядные гомфотерии и поедавшие траву мастодонты — перешли из Африки в Азию. Бок о бок с ними путешествовали человекообразные обезьяны, кузены Капо. А в противоположном направлении двигались грызуны и насекомоядные, кошачьи, носороги, оленьки, свиньи, и примитивные формы жирафов и антилоп.

Существовала также кое-какая экзотика, особенно на островах и изолированных континентах. В Южной Америке процветали самые крупные грызуны из когда-либо живших; там существовали своего рода морские свинки, но размером с бегемота. В Австралии появились первые кенгуру. А животные, которых позже станут считать тропическими, водились в Северной Америке, Европе и Азии: в Англии, Темза была широкая и болотистая, и бегемоты и слоны грелись на солнце в её долине.