Но Палец не стал подчиняться.

Он ударил камнем-молотком по торчащему из земли корню, добавляя этот громкий звук к своей демонстрации. Затем, с внезапной и ужасающей яростью он отвернулся от других и свирепо напал на Капо. Он ударил Капо в спину, повалив его навзничь, и начал бить своего предводителя кулаками по голове. Потом он развернулся и столь же яростно набросился на самого крупного из чужих самцов. Внезапно шум, и так сильный, стал просто невыносимым, и в воздухе сильно запахло кровью и помётом, выпущенным в панике.

Капо перевернулся на спину и сел; у него болела шея. Другие самцы постепенно отступали, даже продолжая ухать и вопить.

Пальцу крупно не повезло. Он сумел прижать крупного самца к земле. Но тотчас же в драку бросилось ещё больше чужаков. Вскоре они схватили Пальца. Они оттащили его подальше от противника, держа его за конечности и за голову, как будто он был пойманной мартышкой; кровь уже струилась из глубоких ран от укусов на его коже. Потом они бросили его на землю. И его крики вскоре превратились в бульканье, утонув в крови; Капо услышал ужасный звук раздираемой плоти, ломающихся костей, рвущихся связок.

Но нападение Пальца оказало огромное воздействие. Если кто-нибудь и должен был нападать на этих других, то это должен быть Капо. Капо знал, что он уже проиграл. Он был бы счастлив пережить этот день: если бы его не убили другие, то это сделали бы его собственные бывшие подчинённые.

Капо, пусть даже опозоренный и побеждённый, возобновил призывный танец, пытаясь заставить свою стаю уйти. Он не смог бы сделать ничего другого.

Даже теперь отозвались не все. Некоторые из них, наплевав на страх и брошенный им вызов, разбежались по лесу в поисках своей собственной судьбы. Он больше никогда не увидит их.

Молодая самка Крикунья взглянула на свою стаю широко раскрытыми испуганными глазами — а потом бросилась прямо к другим. Она вынесла бы побои от рук самок, но, возможно, она будет достаточно привлекательна для других самцов, чтобы ей позволили жить, особенно если она сумеет быстро забеременеть после первых грубых спариваний, которые ей придётся выдержать.

Те, кто остался с Капо, начали, наконец, уходить обратно к краю леса — но лишь когда Папоротник повторил танец Капо.

Конечно, Капо всё понял. Они следовали за Папоротником, а не за ним.

Они вернулись на край леса. Их не преследовали, по крайней мере, пока. Встревоженные и неуверенные, они рвали листья и собирали остатки плодов.

Капо был слишком подавлен, чтобы вернуться туда, откуда он начал. Ему был даже виден труп того детёныша гомфотерия, так же лежащий на земле. Он забрался на дерево подальше от остальных и построил импровизированное гнездо.

Теперь, когда Палец был мёртв, он не был уверен в том, кто станет его главным соперником. Может быть, Папоротник? Возможно, Капо смог бы продолжать занимать главенствующее положение, заключив союз с одним самцом против другого. Он мог бы больше не быть боссом из боссов, но, если он сохранит за собой место поближе к трону, его поддержка будет иметь ключевое значение, и он продолжит наслаждаться многими из привилегий, которые давались вместе с властью, особенно привилегиями в спаривании. Возможно, таким образом он смог бы даже проложить себе путь обратно на вершину власти. Его проницательный ум продумывал всё глубже, рассматривая такие варианты, как смена союзов, предательство…

Его мысли блуждали. Он чувствовал себя сокрушённым тем путешествием, которое предпринял, и тем сокрушительным разочарованием, что ожидало его в конце. Казалось, ничто больше не имело для него значения, даже запутанные политические игры, которые так сильно помогали ему в прошлом.

Остальные, похоже, чувствовали его настроение. Они избегали его, не приближались для обыскивания, даже не смотрели на него. Смерть Пальца отсрочила его ужасное поражение, но этот печальный процесс по-прежнему шёл полным ходом.