Но вот к нему пришла Листик. Она забралась в гнездо рядом с ним и начала нежно обыскивать его, как делала, когда они оба были моложе, а мир был ярким, изобильным и полным возможностей.

Папоротнику Капо совершенно не был интересен. У него в голове было нечто иное.

Он сделал несколько шагов на четвереньках навстречу зелёному миру, залитому солнцем. Там он снова встал на ноги. Как всегда, он неустойчиво держался на своих ногах. Но, когда его голова поднялась выше, это дало ему возможность оглядеть землю, следить за приближением каких-либо хищников или других опасностей окружающего мира.

Папоротник снова опустился в траву и осторожно подошёл к трупу гомфотерия. Когда он приблизился, птицы-падальщики протестующе закричали неприятными голосами, но слетели в сторону. Падальщики поработали на славу: тело выглядело так, словно взорвалось изнутри — конечности и рёбра были разбросаны по земле, поблёскивали окровавленные кости, безглазая обглоданная голова осуждающе таращилась на него, а лопатообразные бивни были сломаны и изгрызены. Он порылся среди обрывков шкуры и кусков изжёванной гиенами плоти, но на его долю мало что осталось; отряды падальщиков саванны очень тщательно поработали над уничтожением плоти хоботного. Гиены разломали даже мягкие рёбра. Но он нашел бедренную кость — длинную и толстую, завершающуюся с обоих концов огромными выпуклыми буграми. Она была цела. Ради опыта он постучал ею по другой кости; судя по звуку, она была полой.

В грязи он нашёл булыжник — как раз нужного размера, подходящего к его кулаку. Он поднял булыжник и ударил им по кости. Кость раскололась, и из неё засочился густой и вкусный костный мозг. Этот ресурс был вне досягаемости собак и птиц-падальщиков, недоступный их зубам и клювам. Но теперь он оказался доступным Папоротнику. Он поднял кость и начал с жадностью высасывать костный мозг.

Другие, кто выгнал Капо и его стаю из леса, останутся там, цепляясь за то, что у них есть. Такие группы в итоге дадут начало шимпанзе, которые будут лишь немного отличаться от этой предковой формы. Они выживут, и даже будут процветать: когда увеличится площадь пустынь, а леса отступят к своему последнему оплоту по обе стороны экватора, большие реки обеспечат шимпанзе коридоры для миграции во внутренние районы Африки.

Но потомки стаи Капо теперь шли навстречу совсем иной судьбе. Эта ничем не примечательная стая обезьян, которую вынудило сняться с обжитого места исчезновение их леса, обнаружила, что есть способ, позволяющий жить вне его. Но разрыв с экосистемой, к которой они приспосабливались на протяжении миллионов лет, будет проходить очень трудно: пока человекообразные обезьяны не научатся ходить или бегать на длинные дистанции, пока не приобретут способность потеть, пока не научатся переваривать мясо, многие, очень многие из них умрут. Однако некоторые выживут: всего лишь немногие, но этого будет достаточно.

Папоротник доел весь костный мозг. Но оставалось ещё множество костей, которые можно расколоть. Он снова встал. Оглянувшись в сторону своей стаи, он закричал, призывая их к себе.

Затем он снова повернулся в сторону саванны. Он был двуногий, умел работать инструментами, ел мясо, был ксенофобом, обладал иерархией, воинственный и конкурентоспособный — все эти качества он вынес из леса — и он по-прежнему был полон лучших качеств своих предков: настойчивости Пурги, жизнерадостности Нота, храбрости Странницы, и даже дальновидности Капо. Обладающий всеми перспективами на будущее, обременённый наследием прошлого, стоя вертикально, молодой самец оглядывал открытую равнину.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Люди

Интерлюдия

Алиса и Джоан, затерявшись в толпе пассажиров, направлялись к зданию аэропорта.