Со вздохом Камешек вернулся к удручающему осмотру собственных сетей и приманок, которые он установил в более глубокой воде. Этот галечный пляж был защищён от моря длинной косой суши, а от основания обрыва вниз по пляжу стекал ручей пресной воды. Это было Средиземное море: всё происходило на северном побережье Африки. Позади него на юге суша поднималась целым рядом обрывов. Именно здесь беглецы из народа Камешка поселились, наконец, на сухих, поросших травой дюнах выше уровня прилива, в хижине, построенной из плавника и молодых деревьев.

Насколько он знал, Тюлень, играя с пауками и их паутиной, придумал свой собственный способ рыбалки в миниатюре. Но потом, оказавшись на этом мрачном берегу, они все были вынуждены быстро учиться использовать ресурсы моря. В первое время лишь плеск стоял вокруг, когда охотники, привыкшие преследовать антилоп, гонялись по мелководьям за стремительными рыбами и дельфинами, которые легко ускользали от них. Они проголодались и отчаялись.

В конце концов, после наблюдения за пауками, и ещё за птицами и мелкими животными, которые иногда запутывались в кустарнике или тростнике с липкой листвой, или в сплетениях ползучих растений, у них возникла правильная мысль.

Они постепенно поняли, как пользоваться сетями, силками и ловушками, сделанными из коры и кусочков кожи. Их первые попытки чаще терпели неудачу, чем приносили успех. Но они медленно улучшали свои навыки в использовании волокон естественного происхождения и побегов лиан, учились изготавливать, чинить и связывать волокна. И это приносило плоды. В случае удачи можно было поймать в ловушку рыбу, осьминога или черепаху. Чем глубже зайти в воду, тем лучше был результат.

Что ж, это должно было работать. Иначе они, конечно, стали бы голодать.

По иронии судьбы земли на юге, дальше от этих прибрежных обрывов, была богаты: это была мозаика редколесий и зарослей травы, там были водоёмы с пресной и солёной водой. А там, где не было болот, на возвышенностях, было множество животных: благородные олени, лошади, носороги и множество более мелких травоядных. Иногда в поисках соли животные даже спускались на побережье.

Если бы земля была необитаема, она могла бы стать раем для людей Камешка. Но земля не была пустой, и это было большой проблемой.

На горизонте был виден остров. Сейчас его пристальный взгляд был обращён туда. Хотя на расстоянии он выглядел туманно-голубым, даже отсюда он мог разглядеть, насколько богат был остров — пышная растительность заполняла все расселины в скалах, почти до океана. И там были люди. В ясные дни он их видел: тощие, высокие люди, которые бегали по берегам и по вершинам холмов, бледные мелькающие фигурки.

Там он и его люди были бы в безопасности, думал он. На острове вроде этого, на собственном клочке земли, они смогли бы поселиться навсегда, и их не беспокоили бы чужаки. Если бы он смог добраться туда, то, возможно, он смог бы сразиться с тем тощим народом за право владеть их землёй.

Если бы он смог добраться туда. Но люди не могли плавать, как дельфины, и не могли ходить по воде, словно насекомые. Это было невозможно — раз и навсегда.

Так что они застряли здесь.

В их планах никогда не было уходить так далеко, в эти места. Никто из них вообще не планировал ничего такого. Просто они были вынуждены продолжать идти и идти, и так пролетали годы.

По своей природе вид Камешка был оседлым; этот народ мощного телосложения давно уже утратил охоту к перемене мест, характерную для времён Дальней. Выход на незнакомую местность был для них чрезвычайно сильным стрессом: Камешек ощущал большой поход как долгое и медленное разрушение привычного мира, как время безрассудства и замешательства.

Во время путешествия дети выросли — сам Камешек стал мужчиной — и их число постепенно росло, потому что к ним присоединялось всё больше беженцев от того или иного происшествия. И ещё их число росло по другой причине.