Когда они закончили работу, заклубился дым, просачиваясь сквозь плетёную крышу хижины. Всё это происходило на фоне похрюкивания, урчания, отрыжек и пуканья. Едва ли кто-то произнёс хоть слово.

Плакса была ещё одной из оставшихся в живых: она была девочкой моложе Камешка, которая спаслась во время захвата их старого поселения. Она с трудом переживала случившееся. Она всегда была болезненной и легко начинала плакать. Сейчас ей было семнадцать, она была полностью развита как женщина, и Камешек, а также Рукастый и Гиена, уже не раз вступал с ней в связь. Но ей ещё предстояло забеременеть, а её тело, тощее и относительно лёгкого сложения, не принесло Камешку никакого удовольствия.

Среди этих людей существовало специфическое распределение хозяйственных обязанностей. Мужчины и женщины по большей части собирали пищу раздельно и ели по отдельности.

Те, кто собирал растительную пищу, дары моря и мелкую дичь ближе к дому — главным образом, но не исключительно женщины — сидели и готовили её над своим жарким костром, используя инструменты, быстро сделанные из оказавшегося под рукой материала, чтобы помочь себе при еде. Те, кто уходил на охоту дальше — главным образом мужчины, но не всегда только они — поедали значительную часть добытого мяса прямо на месте. Они приносили его домой, чтобы поделиться с другими, только если у них оставались излишки. Удовольствие поедать костный мозг всегда доставалось охотникам после того, как кости вскрывались с помощью сильного жара их собственного костра.

В течение большей части времени группа фактически снабжалась пищей за счёт женского собирательства, и пища распределялась так же, как во время охоты у мужчин. Но охота, как всегда бывало, была чем-то большим, чем добывание пищи. В действиях охотников-мужчин по-прежнему сохранялся элемент демонстрации, как у павлина. В этом смысле эти люди не слишком продвинулись вперёд со времён Дальней.

Однако в другом они отличались. Каменные инструменты, с помощью которых женщины обычно готовили свою пищу, были массивными, но их поверхности и грани выглядели грубо обработанными по сравнению с изящными ручными топорами, которые умел изготавливать Топор более миллиона лет назад. Но в действительности при всей своей красоте для решения большинства задач ручной топор был не полезнее, чем простой отщеп с грубо обработанным краем. В более суровые времена мужчины и женщины должны были учиться делать свои инструменты как можно более умело, чтобы решать текущие задачи. Под этим давлением древняя власть шаблона ручного топора начала ослабевать. Это было размораживание мышления. Хотя в некоторых уголках планеты изготовители ручных топоров по-прежнему сватались при помощи своих каменных символов, но, когда мёртвая рука полового отбора была сброшена, последовала вспышка изобретательности и разнообразия.

Постепенно был открыт новый способ изготовления инструментов. Каменный нуклеус подготавливался таким образом, что единственным ударом можно было отделить длинный отщеп желаемой формы, который затем можно было ретушировать и доработать. Отщепы получались с самыми тонкими гранями, какие только возможны — иногда их толщина измерялась считанными молекулами — всё время, пока шла работа с камнем. И при достаточном навыке таким способом можно было изготавливать очень разнообразные инструменты: и топоры, и ещё наконечники копий, резаки, скребки, проколки. Это был гораздо более эффективный способ изготовления инструментов, даже если они выглядели более грубыми.

Но этот новый метод задействовал значительно больше познавательных шагов, чем старый. Нужно было обладать способностями к поиску правильного сырья — подходил не каждый тип камня — и нужно было обладать способностью разглядеть в камне не только топор, но и лезвия, которые в итоге будут отделяться от нуклеуса.