— Я уверена, что и тебе бы это понравилось. Ты выполняла свой долг, сделав это предложение. Вот, бери, — Месни дала Яхне связку мяса, завёрнутую в кожу. — Не позволяй своему отцу морить голодом его несчастных костолобых бегунов. Ты знаешь, что он это любит. И я бы не доверяла их ему.

Она дала Яхне горстку вяленой корюшки.

Это была похожая на сардину рыба, настолько жирная, что её можно было воткнуть стоймя и зажечь, как свечку. Если обращаться с ней проще, можно было вытопить жир для использования его в качестве соуса, лекарства, и даже средства для отпугивания гнуса — или, если потребуется, можно было просто съесть эту рыбу; жирное мясо могло бы долгое время поддерживать силы. Эти драгоценные вещи были набором экстренной помощи.

Яхна торжественно взяла рыбу и завернула её в полу куртки. Ей поручили по-настоящему ответственное дело, но душа бабушки, живущая в её сердце, придала ей уверенности, позволив взять на себя эту ответственность. Она поцеловала маму.

— Я позабочусь о них обо всех, — пообещала она.

— Я знаю. Теперь иди, и помоги всем подготовиться. Давай же.

Яхна схватила свой любимый гарпун и вышла из хижины вслед за Милло.

Партия охотников бодро грузила в сани сети, гарпуны, снасти, спальные мешки, изготовленные из шкур северного оленя, и другие припасы. Сани были сделаны крепко: им было уже десять лет; это была деревянная рама, установленная на длинных полозьях из бивня мамонта. Кнут и постромки были сделаны из плотной тюленьей шкуры, а вожжи, при помощи которых можно будет управлять костолобыми возчиками, были из кожи мамонта. Сани были полезны только ранней весной или поздней осенью, когда земля замерзала или была покрыта снегом; поздней весной и летом земля становилась слишком болотистой для бегунов, везущих сани. И в мире, где колесо ещё ожидало своего изобретения, а лошадь ещё не была приручена, эти сани из дерева и бивня были вершиной технологии перевозок.

Тем временем Руд бродил по лагерю костолобых в поисках возчиков.

Лагерь был лачугами на краю деревни людей. Хижины и хибары были такими же приземистыми и бесформенными, как и сами костолобые. Они просто торчали среди тундры, словно огромные кучи дерьма, а среди них тяжёлой поступью бродили взрослые и гротескно выглядящие дети. В местах вроде этого, где в Старом Свете ещё жили могучие костолобые, они делали свои простые инструменты и строили уродливые хижины — ровно так же, как это было на протяжении полумиллиона лет, со времени жизни Камешка и намного раньше. В отличие от людей, переживших взрыв культурного развития, на обширных пространствах и на протяжении огромного отрезка времени у костолобых не происходило никаких существенных изменений в технике изготовления вещей.

Ударами рукояти своего кнута Руд выбрал двух выглядящих достаточно сильными молодых самцов. Эти самцы пассивно последовали за ним и позволили запрячь себя в сани.

Вскоре сани были загружены. Всего лишь одним щелчком кнута Руд заставил костолобых везти их. Первые толчки, чтобы приподнять полозья саней с твёрдой земли, потребовали некоторых усилий. Костолобые были кривоногими и неуклюжими существами: их телосложение было предназначено для силы, а не для скорости. Но вскоре благодаря этим двум самцам сани уже шуршали по земле чуть быстрее обычной скорости ходьбы. Поездка охотников сопровождалась возгласами и выкриками.

Под мрачное гудение костяных флейт партия следовала по тундре километр за километром. Руд сидел на вершине тюков, уложенных в сани, держа кнут из выделанной шкуры наготове для спин костолобых. Милло с развевающимися волосами сидел возле отца.

Это была северная Франция. Партия охотников, отправившись в путь на юго-запад, к побережью Атлантики, прошла недалеко от будущего места расположения Парижа.