Давление в подземных камерах нарастало экспоненциально.

II

Вспыхнуло аварийное освещение, залив помещение холодным сиянием.

Подвесной потолок разбился на куски пенопласта, которые повалились на разбегающихся посетителей. Джоан видела, что Элисон Скотт сгребла обеих своих девочек и забилась с ними в угол. Открывшаяся взгляду поверхность крыши, заполненная трубками и кабелями с отставшей изоляцией, была пористой, тёмной и грязной.

Разворачиваясь, тонкие нейлоновые верёвки полетели вниз сквозь воздух, в котором висели густые облака пенопластовой пыли. Она мельком увидела одетые в чёрное фигуры, которые двигались, словно пауки, по поверхности крыши и съезжали вниз, на усеянный мусором пол бара. Они носили чёрные комбинезоны в обтяжку и шапки-балаклавы с серебристыми окошечками для глаз. Она насчитала пятерых, шестерых, семерых. Трудно сказать, были это мужчины или женщины. У них у всех было лёгкое автоматическое оружие.

Алиса Сигурдардоттир тянула её за руку, пробуя заставить слезть со столика. Но она сопротивлялась, понимая, что здесь она всё ещё оставалась центральной фигурой; она чувствовала, скорее всего, сугубо на подсознательном уровне, что положение дел ещё больше ухудшится, если она поддастся хаосу.

Один из захватчиков выглядел как командир. На полу остальные собрались вокруг него, пока он оценивал обстановку. «Он», или «она»? Нет, «он», подумала Джоан: в группе вроде этой это будет «он». Двое из вторгшихся остались с лидером. Другие четверо отошли к дверям. Держась спиной к стене, они направили своё оружие на делегатов, которые сгрудились, словно овцы, в центре помещения.

Здесь был лишь один сотрудник гостиницы: бармен, молодой австралиец, на которого положила глаз Алиса. Он был стройный, с вьющимися чёрными волосами — по крайней мере, отчасти абориген по крови, подумала Джоан — и он носил бабочку и искрящийся жилет. Теперь он очень смело шагнул вперёд, раскрыв руки.

— Послушайте, — начал он. — Я не знаю, что вам здесь нужно. Но, если вы позволите мне позвонить…

Звук оружия был тихим, странно напоминая характерный кашель леопарда, рассеянно подумала Джоан. Мальчик упал и задёргался. Внезапно в воздухе появился запах фекалий, исторгнутых в момент смерти — запах, с которым она не встречалась со времён работы в Африке. Делегаты закричали, отпрянули и замерли: каждый из них по-своему старался не привлекать внимания убийц.

И над всем этим, совершенно не в тему, цифровые стены продолжали показывать циклично сменяющиеся бессмысленные изображения вулкана в Новой Гвинее, работающие фабрики роботов на Марсе, рекламу пива, стимуляторов и высокотехнологичных прибамбасов.

Как и ожидала Джоан, лидер, совершив своё символическое убийство, приблизился к ней. Его оружие висело у бока, возможно, ещё не остыв. Смотровое окошечко было вшито в балаклаву. Он выглядел элегантно, почти шикарно.

Прежде, чем он успел хоть что-нибудь сказать, она перехватила инициативу:

— Боитесь показать мне своё лицо?

Он рассмеялся и снял свою балаклаву — да, это «он», она была права. У него была бритая голова. Он был белым, с карими глазами. Возможно, ему было лет двадцать пять — явно не намного больше, чем бармену, которого он только что убил. Он сверлил её взглядом, оценивая бессловесный вызов.

Его последователи стянули с себя балаклавы. У всех были демонстративно выбритые скальпы. Среди них было четверо мужчин, включая лидера, и три женщины.

Джоан спросила:

— Вы Пикерсгилл?

Лидер засмеялся.

— Пикерсгилла не существует. Глобальное полицейское государство преследует химеру. Пикресгилл — это забавная шутка, и к тому же полезная.