Этому, однако, уже никогда не суждено было случиться.

Свирепая буря быстро исчерпала свою ярость. Странница увидела лучики света толщиной в палец, пробивающиеся в её укрытие в листве. Шум дождя пропал, и его заменил устрашающе мягкий плеск воды.

Она вылезла из ветвей и забралась на вершину дерева. Солнце светило ярко, словно воздух очистился, и она почувствовала, как тепло глубоко проникло в её шерсть, быстро высушив её. Одно мгновение она наслаждалась теплом и сухостью.

Но здесь совсем не было леса: только это упавшее дерево и прицепившаяся к нему группа сломанных товарищей по несчастью, дрейфующих по серо-коричневому зеркалу воды. Даже речных берегов совсем не было. С трёх сторон дерева всем, что она могла увидеть, была вода, до самой линии горизонта, резко очерченной, словно прорезанной ножом. Но, оглянувшись в направлении, противоположном направлению дрейфа плота, она различила землю: полосу зелёного и бурого цвета, тянущуюся вдоль горизонта на востоке.

Полосу, которая отступала вдаль.

Течение вынесло плот из мусора в море, в расширяющуюся Атлантику — антропоидов, толстобрюха, маленький народец и всех остальных.

II

Когда миновали дни Нота, геометрия беспокойного мира продолжила эволюционировать и продолжила оказывать влияние на судьбы несчастных живых существ, которые дрейфовали на континентальных плотах.

Две больших трещины, которые обрекли на гибель древнюю Пангею — море Тетис с востока на запад и Атлантический океан с севера на юг — закрывалась и открывалась, соответственно. Африка претерпевала медленное столкновение с Европой. Тем временем Индия дрейфовала на север, чтобы врезаться в Азию, и вверх поднялись Гималаи. Но сразу после того, как родились молодые горы, свою работу начали дождь и ледники, долбя их и подвергая эрозии, смывая горы обратно в море: на этой бурной планете камень тёк, словно вода, а горные цепи вздымались и опадали, словно во сне. Но по мере смыкания континентов райское течение Тетиса было обречено, хотя фрагменты усыхающего океана сохранятся как Чёрное, Каспийское и Аральское моря, и как Средиземное море на западе.

Когда Тетис умер, началась великая засуха, охватившая своим поясом весь мир. Когда-то в Сахаре росли мангровые леса. Теперь вдоль древнего следа Тетиса протянулся огромный пояс полупустынь, поросших низкорослым кустарником — через Северную Америку, южную Евразию и северную Африку.

Тем временем огромный сухопутный мост, который закрывал северную Атлантику и протягивался из Северной Америки в северную Европу через Гренландию и Британские острова, распадался, и Атлантика соединилась с Северным Ледовитым океаном. Древний океанский пролив с востока на запад закрывался, но одновременно открывался новый проход — с юга на север.

При этом менялись океанические течения.

Океаны были огромными вместилищами энергии — беспокойной, непостоянной, подвижной. И все океаны были пронизаны течениями, великими невидимыми реками, подобными Нилу, которые затмевали своим величием любую реку на суше. Потоки приводились в движение теплом Солнца и вращением Земли; самые верхние несколько метров океанской воды хранили в себе столько же энергии, сколько её было во всей атмосфере.

Теперь огромные экваториальные течения, которые некогда несли свои воды по поясу Тетиса, прервались. Но уже возникли большие потоки, которые господствовали в расширяющейся Атлантике: тёк предшественник Гольфстрима, могучая река шириной шестьдесят километров, устремившаяся с юга на север с силой трёхсот Амазонок.