…Медвежье Ухо и Федот Корень сражались у левой, ежели считать от ворот, башни, бок о бок с сотником Иваном. Когда тому случалось перейти на другую часть стены, ратники неизменно следовали за ним, не упуская случая рубить тех, кто упрямо лез и лез на рязанские стены.

Поначалу Иван сердился, что Медвежье Ухо и Корень всюду следуют за ним, сотнику невдомек было, что этих двоих приставил к нему еще в день разлуки Евпатий Коловрат и просил поберечь боевого друга…

Уже в первый день осады Рязани войском Бату-хана княгиня Агриппина вызвала к себе. Уже первые деревни, встреченные ратниками в пути, оказались взбудораженными слухами, самыми противоречивыми, но печальными по сути своей.

Дружинники проходили деревню за деревней и видели, как поселяне прячут скот и добро по Владия Красняту и деда Верилу. Возложила она рукодельцу обязанность позаботиться об узорочье рязанском, найти место, где б можно было захоронить княжье добро, бармы и драгоценные вещи, чтоб если не детям, то внукам досталось богатство, в коем не только была ценность сама по себе, но и красота неповторимая, свидетельство рязанского умельства.

— А тебе, Верилушка, сам знаешь, о чем следует позаботиться, — сказала великая княгиня. — Старые книги сохрани, в них наша память, предков тоже. Побереги их, Верила, да зайди ко владыке. Подумайте, как спасти дорогие иконы, дабы не осквернили их нечестивцы.

Повстречавшись у княгини, Краснята и Верила не увидели больше друг друга. По-разному сложились их судьбы. Молодому Владию жить оставалось совсем немного, и конец ему был уготован страшный. А деду Вериле суждено было зреть жестокое разорение Руси и даже встретиться с Бату-ханом. Но все это еще предстояло. А пока Владий Краснята думал о том, как захоронить узорочья, Верила же готовился спасти книги и святыни рязанские.

Было у Владия заветное место — безлюдное, дикое — на пустыре между Серебрянкиным выгоном и Кожемякиной слободой. Рос там кряжистый дуб, окруженный кустами, а под корнями дуба была нора, ее из-за кустов и не сыскать никому.

Там и спрятал Краснята рязанские богатства. Убрав следы работы своей, Владий миновал Серебрянкин выгон и Кузнецким рядом стал пробираться к Успенскому собору, чтоб сообщить великой княгине место захоронения клада.

А тем временем монголы пододвигали к рязанским стенам широкие щиты, под их прикрытием медленно ползли страшные метательные машины, собранные уже на русской земле китайскими мастерами, которых вывез с собой из Поднебесной империи дед Бату-хана. На большое расстояние бросали эти машины тяжелые камни, разбивавшие городские стены. Еще дальше, на дома, в сам город посылала метательная машина глиняные горшки с горючей смесью, которая воспламеняла все вокруг, вызывала пожары.

Рязань была деревянной, лишь три храма ее выстроены из камня, и когда Сыбудаю доложили, что орудия готовы, он распорядился жечь город. «От пожаров обгорят и стены, — рассудил Сыбудай. — Тогда легко разрушат их камни».

Деловито сновали китайцы у своих машин, закладывая горшки с горючей смесью. И полетел огонь в обреченный город.

Вспыхнули первые избы.

Краснята был уже у самого Успенского собора, где укрылась княгиня Агриппина с другими женщинами, когда в стену над его головой ударил зажигательный снаряд. Хрупкая глина разбилась, смесь облила Владия, и пламя охватило его. Он дико закричал, упал на землю, катался по ней, корчась от боли и задыхаясь. Но сбить огонь не смог. Горючая жидкость впиталась в его одежду, жгла яро и неукротимо.

Так погиб великий умелец земли Рязанской.

А укрытое Краснятой узорочье, княжеские бармы, сработанные им с великим тщанием, пролежали в земле без малого шесть веков. В 1822 году крестьяне Ефимовы работали на своей пашне и неожиданно нашли захороненные творения Владия Красняты. Пусть и долго скрывала их рязанская земля, а все равно вернула она потомкам красоту, сработанную далекими предками.