— Но боги вам не помогли, — нервно рассмеялся Бату-хан. — Рязани нет!

Верила горестно качнул головой:

— Нет Рязани… Но у нас говорят и так: на бога надейся, а сам не плошай. Придет время, и все переменится.

— Он угрожает? — спросил Бату-хан толмача.

— Нет, о Повелитель Вселенной, — сказал толмач. — Старик говорит, что время беспредельно.

— Время принадлежит мне, — сказал Бату-хан.

И вправду был он не глуп. Понимал, что обязан делать одно, а думать при этом может другое. Он выполнит завет деда, ударит копытом в Великое море на закатной стороне земли, а для этого у него кроме силы хватит и хитрости.

Бату-хан решительно направился к иконе, поднял к ней руки и прикрепил что-то. Когда он отступил, толмач слабо ахнул. На окладе иконы Иоанна Богослова желтела золотая пайцза. Повелителя Вселенной высший охранный знак на всех завоеванных ордою землях.

— Русского бога не тронет никто, — сказал, сузив глаза, Бату-хан и усмехнулся.

Смерть за смерть!

Зима в 6746 году выдалась суровая.

«И на ту осень бысть зима зла велми, тако, иже в нашю память не бывала николи же…»

В Мещерском лесу, укрывшем обездоленных рязанцев, было тихо, дров хватало, и потому люди переносили морозы сносно, хотя и одежонка у большинства была худая: некогда было запасать впрок, когда бежали от смерти да полона. Лесные люди-мещеряки помогали и мясом, и хлебом. Помогали рязанцам и первые срубы поставить.

Так рос городок в глухом, неприступном месте, среди незамерзающих мшар.

А тут и Коловрат подошел со своим небольшим войском и обозом с припасами от щедрот князя Мстислава.

Князь Олег Красный выздоравливал, тяжкие раны его помаленьку затягивались.

Лечил Олега Красного сам Верила, в помощниках у Верилы ходил главный мещерский ведун, знатный мастер по части заговоров и травяного врачеванья.

Так вдвоем они и поднимали переяславского князя. А сотник Иван снова стал под руку Коловрата, сбивал из крепких мужиков дружины, умелым воинам отдавал в науку пахарей, и те готовили их к предстоящим сражениям.

Бабы обихаживали увечных и больных, стряпали по общим избам. И воины ели из одного котла во главе с десятскими. Строгий был заведен порядок, но никто не роптал, потому как понимали: война.

Рос городок, принимал каждодневно новых и новых людей, сумевших спастись от стрел и сабель, огня и арканов безжалостных пришельцев.

В один из зимних дней вернулись разведчики, их посылал Иван еще до прибытия воеводы Коловрата. Ратник Медвежье Ухо, он стоял во главе отряда, обстоятельно доложил, как втягивается в глубь русских земель монгольская орда. Идет по Оке. Привыкшие к степным раздольям, монголы боялись лесов.

После разорения Рязани был сожжен Пронск. А рядом — вотчина князя Олега Красного — Переяславль, что стоял выше Рязани по Оке, в том месте, где впадали в нее небольшие реки Лыбедь да Трубеж. Здесь остановился ненадолго Бату-хан, подтягивая обозы, копя силы, отдыхая и отъедаясь. Переяславль монголы не жгли, оставили в целости, так как заботились о крове для себя: в январе одними кострами на Рязанской земле не обогреться.

Бату-хан шел со своим войском, куда Ока его вела. Дальше стояла Коломна, последний оплот княжества Рязанского. От нее вел речной путь к Москве, тут начинались владения князя Владимирского. От разоренной дотла Москвы Бату-хан пойдет ко Владимиру и Суздалю, но это будет ближе к весне, а пока войско неуклонно надвигалось на обреченную Коломну, и Повелитель Вселенной уже собирался покинуть Переяславль, двинутся под стены осаждаемого города.