Через секунду оглушительно хлопнула входная дверь.

– Так, дети, спать, – мгновенно вспомнила няня о своих производственных обязанностях. – Жан, проследи за их туалетом!

В этот момент благодарная Анжи решила подарить избавившему ее от мучительного похмелья гостю самое дорогое – почти целый голубой ботинок. Она выудила его из своих запасников и торжественно водрузила ему на колени.

– О! – поднял над столом ботинок Вовчик. – Туфля! Синяя! Я точно такие себе в Швейцарии на заказ шил!

– Зачем? – насторожилась Ника.

– Да для стрелки одной. Туда по приколу все в голубом являются. Типа спецодежды…

– Вы бывали на заседании Клуба голубых ботинок? – расширив глаза, взволновался ЕВР.

– Где я только не бывал, – веско ответил Вовчик. Порылся во внутреннем кармане, извлек пачку разноцветных пластиковых карточек, веером раскинул на столе. Выудил одну, голубую, протянул хозяину.

– Так вы – член этого клуба? – Банкир замер от радости. – Я – тоже! Со вчерашнего дня!

– Меня тоже звали на заседание, но я, – он многозначительно посмотрел на Нику, – был занят более серьезными вещами.

– А вы давно состоите в этом клубе? – ЕВРа просто снедало любопытство.

– Не. Вот эту, – Вовчик потряс голубой карточкой, – месяца три назад купил. А ту, что до этого была, Япончику проспорил. Так вышло глупо! – Вовчик улыбнулся. – Стали наизусть Онегина читать, кто больше знает. Ну, я на третьей главе спекся. А Япончик, он – голова! Даже четвертую без запинки прошпарил! Ничего! В следующий раз я его на Байроне сделаю! Он в английской поэзии не очень андестенд.

– Значит, мы члены одного клуба! – как ребенок радовался ЕВР. – Это, знаете ли, символично!

– Викторыч, – снисходительно глянул на него Вовчик, – ты что, реально от этого прешься? Хочешь, вот эту подарю? Таких во всем мире – всего сто штук! – Он выбрал из разноцветного веера густо-серебряный прямоугольник с толсто выпячивающимися буквами «КМ». – Вот, «Клуб министров», слыхал? – Ропшин, не веря своим глазам, осторожно кивнул. – У Шредера на аметистовую друзу выменял. Номер девятнадцать. У моего тезки, ну, ты понимаешь, номер девяносто три. Бери! – И он пульнул по гладкой столешнице серебряную карту.

– Нет, – помотал головой ЕВР. – Это слишком дорогой подарок…

– Гляди, – спокойно проронил Вовчик, – тебе жить. Второй раз так не подфартит. – И, собрав со стола разноцветные признаки финансовой и политической состоятельности, небрежно засунул их в карман.

Ника, наблюдавшая за всем этим восторженно и внимательно, наконец спросила:

– Вовчик, а ты что, в самом деле Онегина наизусть знаешь? И Байрона?

– Сестренка, – улыбнулся Вован, – у меня память, знаешь, какая! И на языки я способный. Разговорный осваиваю за неделю, причем никто меня от аборигена не отличит! У нас в детдоме из книжек – стихи классиков да рассказы о Ленине были. Угадай, что я выбирал. Думаешь, почему у меня голова такая здоровая? Там, – он постучал по черепу, отозвавшемуся гулким басовитым звуком, – сплошная память!

На ЕВРа, Нику и тетю Валю слова Вовчика произвели одинаковое впечатление – сильное. Чай был допит, пирожные съедены.

– Увы, мне пора! – поднялась тетя Валя.

– Вас отвезут! – предупредительно встал ЕВР.