– Вероника, я и не подозревал, что вы такая красавица. Вы произвели просто фурор! Среди этих размалеванных, насквозь лживых созданий ваша естественность, она… как глоток воздуха в душной комнате, как стакан воды в пустыне, как луч света в темном царстве…

Ника смотрела в его темные блестящие глаза: так близки они не были ни разу!

– Вероника… – ЕВР трепетно сжал ее пальцы.

– Что я вижу, Эжен, – бесцеремонно дернула его за плечо невесть откуда взявшаяся Генриетта. – Люди решают деловые вопросы, выпивают с премьером, а ты снова со своей нянькой. Мало того что она проникла сюда неизвестно как, да еще в этом ужасном безвкусном платье, так она еще и элементарно не дает тебе работать!

ЕВР смутился, а Нику будто обдало кипятком из прорванной трубы.

– Ладно, – махнула рукой Генриетта, – что с тебя взять? Один раз на шлюшке женился, второй раз этот подвиг повторить хочешь?

ЕВР побелел, это было видно даже в темноте танцевального зала.

– Заткнись! – грубо сказал он.

Гена замолчала от неожиданности, хлопнула ресницами и произнесла вдруг тихо, даже виновато:

– Женечка, прости, пожалуйста, сама не знаю, что на меня нашло. Просто… тебя там премьер искал…

Втроем они вышли из полумрака на яркий свет. ЕВР, извинившись, тут же двинулся к одному из столов, а Гена, хватко уцепив Нику за локоть, ласково, как затаившаяся подколодная змеюка, прошипела:

– Мне с тобой поговорить надо.

Не ожидая ровным счетом ничего хорошего, Ника вопросительно подняла на нее глаза.

– Слушай меня внимательно. Предлагаю взаимовыгодный обмен. Я тебе – ЕВРа, ты мне – брата.

– Как это? – тупо уставилась на нее Ника.

– Очень просто. Ты делаешь так, чтобы Владимир Владимирович на мне женился, а я дарю тебе Ропшина в вечное пользование. – Гена заговорщически ущипнула Нику за бок. – Тихушница! Столько времени брата скрывать! Тем более такого! Может, ты сама на него глаз положила?

– Да ты что! – ужаснулась Ника.

– Короче, делаем так: вы с ЕВРом линяете домой, а Владимир везет меня.

– А если он не захочет?

– Что? – Гена смерила ее высокомерным и презрительным взглядом. – Тебя не спрашивают! Твое дело – поддакивать.

– Нет, – решительно отказалась Ника. – На это я пойти не могу! – Повернувшись, резко рванула от Гены и тут же угодила прямо в объятия раскрасневшегося и веселого Хреновского.

– Верочка! – ласково охватил он ее своими клешнями. – У меня к вам исключительно деловое предложение.

Ника тоскливо застыла, подозревая еще один подвох.

– Ваше лицо, ваши глаза… Они ранили меня в самое сердце, и конечно же, если бы не суровость вашего брата, которого я искренне уважаю и даже люблю, я бы… – Глазки главного либерала масляно заблестели, губы сладострастно изогнулись, он почти потянулся к Нике, но страшным усилием воли взял себя в руки. – Простите. Вы так обворожительны, что я едва сдерживаюсь!

– Предложение, – напомнила Ника.

– Что? А, да! Вера! – Он торжественно приосанился, подобрал вываливающийся из брюк живот. – Я предлагаю вам стать символом нашей партии! Представьте, – лицо Хреновского стало одухотворенным, глаза заблистали нездешним, почти космическим светом, – ваши портреты во всех уголках страны! На плакатах. Телеэкранах.