— Яволь! — почти одновременно гаркнули шеф великой аферы и его «консультант».

Вскоре Ораниенбургский «монетный двор» стал выдавать свою продукцию. Пачки новеньких фунтов стерлингов ложились в окованные железом ящики, заполняли их, согревали уставшее от забот сердце доктора Гйотля, вызывали какой-то невиданный блеск даже в мутных глазах всегда спокойного и уравновешенного Карлсена. Теперь на очереди было главнейшее задание — распространение фальшивых банкнот. Легко навязывать побежденному разноцветные бумажки, называя их деньгами и выкачивая за них из захваченной страны все те товары, которые не имеешь возможности захватить открыто. Так было с «краковскими злотыми» в Польше, с «остмарками» на оккупированных территориях Советского Союза, так было в Северной Африке, где американцы ввели знаменитые «доллары с желтой сеткой», так должно было быть во Франции, для которой союзники уже готовили «франк вторжения».

Однако навязать силой фальшивые деньги нейтральным странам, которые торгуют с тобой не по принуждению, а ради выгоды, убедить вежливых коммерсантов в светлых галстуках, что ты предлагаешь им не фальшивые бумажки, а настоящую валюту, — на это требуется настоящая ловкость.

Доктору Гйотлю было приказано найти человека, который смог бы без риска для дела обменивать фальшивые фунты на полноценное золото, швейцарские франки и американские доллары. Может быть, получая этот приказ, оберштурмбанфюрер Гйотль и вспомнил не без сожаления своего бывшего сотрудника, великого практика Рольфа Финка, а может, и не вспомнил: за это время он развил в себе самом не только «научные таланты», но и типичный гестаповский нюх на все преступное, хитрое, грязное. Он знал, что во всех опасных и сомнительных делах надо надеяться прежде всего на себя, используя других, как использует жокей перво-классного скакуна, чтобы первым домчаться до финиша и получить приз.

Швейцарские друзья, которым Гйотль не имел основания не верить, порекомендовали ему человека по имени Швенд.

Гйотль телеграфировал Швенду по его швейцарскому адресу, предлагая встретиться. Через день пришел ответ. Швенд спрашивал о месте встречи. Оберштурмбанфюрер побоялся ехать в нейтральную Швейцарию, где его легко могла «выкрасть» английская или американская разведка, и потому назвал Италию.

Они встретились в богатом ресторане «Ульпия». Швенд, высокий голубоглазый человек, одетый с подчеркнутой элегантностью, заговорил с Гйотлем по-немецки. Оберштурмбанфюрер долго присматривался к новому знакомому. Пожалуй, ему около сорока. Умеет одеваться. Изысканные манеры. Поразительно владеет собой. С первого взгляда производит впечатление богатого промышленника, который привык орудовать солидными капиталами. Почему-то показалось Гйотлю, что Швенд американец.

Кельнер поставил перед ними рюмки и бутылку «мартеля». Когда он отошел, Швенд, извиняясь, обратился к Гйотлю:

— Извините, герр доктор, но я привык к виски.

Из  дальнейшей беседы выяснились главные пункты биографии Швенда. Он охотно рассказывал о себе, хоть сначала и казался неразговорчивым и замкнутым. Немец по происхождению, он много путешествовал. Европа показалась ему тесной, и он решил вырваться за Геркулесовы столбы. Он поехал в Африку и Америку как представитель немецких экспортных фирм. Но его тянуло к самостоятельности.

Из опыта, почерпнутого в поездках по странам мира, он сделал вывод, что торговля оружием — доходнейшая вещь. С этой целью он приехал в Маньчжурию и стал в Харбине экономическим советником белого атамана генерала Семенова.

На деньги, полученные за оружие, проданное Семенову, он попробовал искать мифический клад, вывезенный из Сибири белым бароном Унгерном, однако вскоре убедился, что ничего из этого не выйдет. Тогда Швенд построил себе виллу в Баварии.