Какова же численность жертв Большого террора? Обратимся к официальному документу, подготовленному 1 февраля 1954 года для Н. С. Хрущева:

«Секретарю ЦК КПСС тов. Хрущеву Н. С.

В связи с поступающими в ЦК КПСС сигналами от ряда лиц, в соответствии с вашими указаниями о необходимости пересмотреть дела на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления и ныне содержащихся в лагерях и тюрьмах, докладываем:

С 1921 года по настоящее время за контрреволюционные преступления было осуждено 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере — 642 980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220 человек, в ссылку и высылку — 765 180 человек.

Из общего количества осужденных, ориентировочно, осуждено:

2 900 000 человек — Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД и Особым совещанием, 877 000 человек — судами, военными трибуналами, Спецколлегией и Военной коллегией.

Генеральный прокурор Р. Руденко

Министр внутренних дел С. Круглов

Министр юстиции К. Горшенин».

В эти данные, кстати, входят и герой книги Наум Эйтингон, и его друг и непосредственный начальник Павел Судоплатов, и многие коллеги и товарищи Эйтингона, о которых также идет речь в нашем повествовании.

Цифры, близкие к приведенным в документе, подготовленном для Хрущева, впервые были обнародованы в 1990 году руководством тогдашнего КГБ СССР. Разумеется, даже один расстрелянный невинный человек с точки зрения здравого смысла — это много. Каждый невинно пострадавший от политических репрессий — часть великой трагедии нашей страны.

Первый арест

К началу 1950-х годов обстановка в центральном аппарате МГБ значительно осложнилась. Руководством министерства было принято негласное решение не принимать на офицерские должности в органы госбезопасности лиц еврейской национальности. Одновременно началось откровенное «выдавливание из системы» уже работающих в ней таких сотрудников. Антисемитская кампания набирала обороты и принимала всё больший размах.

Летом 1951 года начальником Следственной части по особо важным делам, а вскоре — заместителем министра госбезопасности по следственной работе был назначен Михаил Рюмин, сделавший карьеру на разоблачении так называемого «сионистского заговора в МГБ». С целью активизации расследования «заговора» он состряпал очередное дело, на сей раз — «врачей-вредителей», которые якобы хотели убить Сталина.

В то время, когда Наум Исаакович Эйтингон находился в командировке в Литве, Рюмин намеревался арестовать его родную сестру Софью Исааковну, известного в Москве терапевта и главврача поликлиники московского автозавода. По сценарию Рюмина, сестра Эйтингона должна была выступать в роли связного между врачами и «заговорщиками в МГБ». Она якобы поддерживала связь между учеными-медиками и братом, планировавшим убийство руководителей страны.

О дальнейшем рассказал в своих мемуарах Павел Судоплатов:

«В 1951 году мне позвонил Рюмин, которого только что назначили начальником Следственной части МГБ. Он заявил, что в его распоряжении имеются серьезные компрометирующие материалы на Эйтингона и его сестру. Эйтингон в тот момент находился в трехмесячной командировке в Литве. Я попросил, чтобы мне принесли эти материалы: я хотел с ними лично ознакомиться. Через час появился Рюмин с тощим досье. Против Эйтингона не было никаких данных, но против Сони были выдержки из агентурных сообщений, будто она отказывала в медицинской помощи русским, а лечила и консультировала только евреев.