Ольга Николаевна Иванищева делает доклад: «Функционирование сложноподчиненных изъяснительных предложений с относительными словами». Сразу и не поймешь, о чем речь идет и куда она идет. Сложно, мудрено, заковыристо…

42.

Иванищева Ольга Николаевна. В нашу бытность в институте она только-только закончила аспирантуру и была кинута на прополку наших знаний по современному русскому языку. Диссертацию она тогда еще не защитила, а потому должна была вести лишь практические занятия. Причем только в нашей группе.

Мы этим весьма возмутились, ибо нам уже изрядно надоели эксперименты с начинающими преподавателями, которые почему-то проводили исключительно на нас. Но Благова сказала, что такова наша доля, из чаши которой мы должны испить до дна.

– Вы же ее еще не видели, – развела Надежда Георгиевна руками, имея в виду, конечно же, не чашу нашей злой доли, а Ольгу Николаевну. – Увидите, посмотрите. Может, она вам и понравится.

Мы увидели-посмотрели, но нам она не понравилась. Мне, по крайней мере. Мнения о себе Ольга Николаевна была высочайшего. Как-то друзья засняли ее на видео. Ольга Николаевна потом долго возмущалась перед нами:

– Ну, я всегда считала себя красивой. Но когда взглянула… Боже, какой нос. Всегда считала себя красивой, но такой нос…

Но и в этой обиде чувствовалось, что даже и нос этот она любит, и красивой себя все равно считает.

43.

Дворец пионеров стоит у озера. Мы пробираемся по льду, скашивая угол и, возможно, укорачивая себе жизнь. Нет, слава богу, лед крепок.

Нас готовятся летом засылать в лагеря, а пока нас заслали сюда – познавать премудрости вожатского дела. Каждую неделю по средам после занятий мы ездим сюда с Галиной Борисовной постигать азы.

Нас встречают работники дворца. Энтузиастов следует уважать, а они – энтузиасты. Неэнтузиаст уже давно бы расстрелял все патроны и пал смертью храбрых, послав последнюю пулю себе в рот. Эти живут и воспитывают детей. Легче ли их воспитывать в кружке, чем в школе? Наверное, даже тяжелее, ибо в школу их приведут, а сюда их надо заманивать.

Мы напоминаем стройбат, кинутый на расчистку улиц от снега. С нами легко – нас не надо заманивать. Мы послушны и целеустремленны. Мы ходим сюда каждую среду независимо от того, понравилось ли нам предыдущее посещение. С нами можно работать. С нами и работают.

Мы учимся клеить маленькие самолетики и рисовать каких-то чертиков, проводить викторины и устраивать конкурсы. Мы бегаем по пустынным этажам огромного дворца, ища, что бы еще сотворить.

В конце концов нас ловит старший горнист Дима Тормышев. С его появлением на сцене наши походы сюда приобретают оттенок раздражения на тесноту мира сего. И мы начинаем называть их средами у Тормышева…

Дима играет на гитаре – где же его горн? – и поет. Он вспоминает молодые годы и лагерь «Орленок». Галина Борисовна смотрит на всех нас с явным умилением. Разбившись на две команды, мы играем в какую-то игру для 1–3 классов. Игра захватывает, азарт растет, кто-то уже ставит на тотализатор… Хорошо опять стать третьеклассниками. Хотя бы на час-другой.

Мы заканчиваем игру и начинаем рисовать цветы. За окнами дворца темно. Дворец стоит на горе, и город внизу открывается – как с борта идущего на посадку самолета – тысячами огоньков. Они разноцветные, они мерцают и наводят грусть. Холодно. За окнами мороз. Мерцают огоньки. Наш самолет идет на посадку. А мы рисуем цветы…

44.

Посещения Дворца пионеров заканчиваются отчетом-зачетом. Вот уж где мы наигрались всласть! И напроводились всяких «интересных мероприятий». В глубине душ у всех мерцает опасение, что только на третьем курсе филфака и можно их воплотить по полной программе…

К зачету мы выпустили стенгазету.