Телефонный аппарат в квартире с некоторых пор имелся – положено, все-таки старший следователь прокуратуры!

Алтуфьев глянул на часы – пожалуй, рановато еще. Ладно, попозже…

Когда Владимир Андреевич вышел из дома, дождь уже кончился. Несмелый солнечный лучик отразился в окнах, сквозь рваные облака показались голубые проплешины неба. Дойдя до гаража, следователь открыл замок и выкатил сверкающую вишневой краской «Яву». Улыбнулся, усаживаясь за руль. Все же большой плюс расположения на окраине – до гаража пара минут! Гаражик этот Алтуфьев прикупил по случаю, еще в первый год своего переезда в Тянск. Для «Восхода».

Ну, «Ява» – не «Восход», хоть и с коляской. Через двадцать минут Владимир Андреевич лихо подкатил к прокуратуре, едва не обрызгав спешившую на работу Ниночку. Хорошо – вовремя заметил и сбавил ход.

– Здравствуйте, Ниночка! А распогодилось-то нынче, а!

– Ой, Владимир Андреевич, и не говорите.

Поднявшись по широкой лестнице, Алтуфьев галантно придержал дверь, пропуская девушку. И тут же краем глаза заметил выскочившего из рейсового автобуса Пенкина в узеньких брючках и модной вельветовой курточке.

– Вам, Владимир Андреевич, давно пора машину купить, – поднимаясь в приемную на второй этаж, безапелляционно заявила Ниночка. – А то на мотоцикле несолидно как-то.

– Это на «Яве»-то несолидно? – Алтуфьев засмеялся и покачал головой: – Сами же видите – этакая-то красота!

– Да, красота… Только без крыши.

– Здравия желаю, Владимир Андреевич! – поздоровался подоспевший Пенкин.

– Здравствуй, Сережа. Зайди.

С Пенкиным разбирали подозреваемых. Тех самых, из списка. Почти всех уже удалось проверить: кого-то Сергей достал лично, остальных – через милицию, оперов да участковых.

– Кочулава, Зураб Шалвович. Грузчик с импортным магнитофоном, – разложив на столе принесенные с собой материалы дела, быстро докладывал Пенкин. – Магнитофон – пятьсот, зарплата – девяносто. Но! Магнитофон он купил уже сломанный, за семьдесят рублей. Сам и отремонтировал. Он вообще многим ремонтирует. Но что за деньги, не признается. Да и другие не скажут.

– Понятно. Не наш клиент. Дальше!

Дальше оказался некий Николенко – японский лодочный мотор ему подарил тесть-ветеран. Тоже – мимо! Еще один подозрительный – Миколайчук – на «Иж-Юпитер» накопил честно, на «северах».

– Петрова – золотой гарнитур: браслет, кольца, сережки, – тут Сергей зачем-то понизил голос: – Женщина вполне симпатичная, красивая даже. Мужу сказала: гарнитур – дедушкино наследство. На самом же деле любовник подарил. Из райкома!

– Та-ак… – протянул Алтуфьев. – А ты как узнал, что из райкома?

– Не я. Участковый по секрету сказал. Он давно на участке – все про всех знает.

Владимир Андреевич хохотнул и потянулся к портсигару:

– Ну, с райкомом мы связываться не будем. Пусть сами о моральном облике своих членов заботятся. Кто там у тебя еще?

– Лихославлев, Иван Кузьмич, ревизор торга, – продолжил Пенкин. – Сто десять рублей оклад. Выиграл по облигации «Москвича».

– Что, действительно выиграл?

– Действительно, облигацию купил.

– Та-ак! – Отложив портсигар, Алтуфьев подозрительно уставился на коллегу. – Что-то не слышу в голосе торжества?

– Так, Владимир Андреевич, не с чего! – поежившись, развел руками Сергей.