– Мужчина! Э-эй, товарищ! Там что?

– «Алиготе»! – счастливо признался товарищ. – И «Жигулевское» еще…

– «Жигулевское», ага…

Алтуфьев долго не думал. И хоть не помчался приемистой рысью, как вот недавний гражданин в трениках, однако проявил достаточную прыть, чтобы обогнать трех неизвестно откуда взявшихся мужичков и одного седого деда. Все четверо, между прочим, целеустремленно направлялись к «Заре».

Повезло – взял три бутылки пива, больше в одни руки не давали, а светить удостоверением по пустякам Владимир Андреевич не привык. Благостно выйдя на крыльцо, Алтуфьев тут же столкнулся с целой группой озабоченных граждан.

– Однако, раскупят пиво, – улыбнулся Владимир Андреевич. – И «Алиготе». За пару часов раскупят. Да даже через час.

Вернувшись в отделение, следователь завел свою «Яву», съездил на заправку, залил почти полный бак, после чего уселся за стол и открыл Смелякова…

Тут заглянул Теркин:

– Владимир Андреевич! Высохла пленка.

– Отлично. А я вот бумагу купил.

– Да есть бумага-то…

– Все, Африканыч, иду. Готовь стаканы!

Красный фонарь, увеличитель, ванночки…

– Один, два… четыре… – Шепотом отсчитав выдержку, криминалист бросил в ванночку экспонированный листок. Тут же проявились девичьи фигурки в купальниках, озеро, большой серый камень, кусты…

– Это кто? – подслеповато щурясь, присмотрелся Теркин. – Ха! Верка, Тимофеевой Гали дочь. Вторую не знаю… А! Нет, вроде знаю – не Васьки ли Снеткова? Ну да! Ты гляди, выросла – не узнать.

Еще один кадр… отсчет… проявка… фиксаж… Еще…

– У-ф…

Да, душновато. Налив Алтуфьеву в стакан, Африканыч пил прямо из бутылки.

– Вкусное пиво. Свеженькое! Спасибо, Владимир Андреич. Где брал?

– В «Заре». Но там уже нету, похоже…

– Хэ! Конечно, нету. Владимир Андреич, подставляй стакан!

– Да я, пожалуй, больше не буду. Мне домой еще.

– Так бутылка-то выветрится! Что тут пить? Ой! Снова Верка… Ишь, как стоит! Прям, артистка…

– Так-так-так-так! – вдруг заинтересовался Алтуфьев. – Видишь, там вот, за кустиками, – фигура. Ну-ка, увеличь!

– Ага… Раз… два… четыре…

На карточке проявился крупный, угрюмого вида, мужик с небольшой бородкой.

– Знаешь его? – Следователь повернул голову.

– Хм… – присмотревшись, Теркин даже надел очки. – Похоже, Ванька Ломов! Мы в параллельных классах учились. Ну да, он. Кстати, неоднократно судимый. Кражи, грабеж…

– Т-а-ак…

* * *

На старом кордоне нынче было пусто. Юннаты и педагоги, а с ними и повариха Светка Кротова отправились в поход на Койву-реку. Студенты же каждый день устраивали вылазки по заброшенным деревням, являясь только к вечеру. Осталась одна Анна Сергеевна – для пригляду. Ну, и чуток задержался Мезенцев, да и он сегодня собирался уезжать.

– Ты до Лерничей-то пешком, Максим? – прощаясь, спросила начальница.

Так просто спросила, без всякой цели, просто, чтобы что-то сказать. От скуки. Модный свой шиньон она уже не носила – так и ходила, собрав волосы в пучок.

– Да подвезти обещали, – улыбнулся Максим.