Оба узнали друг друга сразу же! И разом вздрогнули, словно обоих пронизал сильный электрический разряд!

– Ну, вот и встретились, – недобро прищурился Сиплый.

Рядом с ним встали двое амбалов в кепках. Дымились папироски…

Что ж, чему быть, того не миновать…

Не говоря ни слова, Максим выставил вперед левую ногу и сжал кулаки. Искоса посмотрел на студентов: от них в хорошей драке толку мало… Хотя, хоть кого-то на себя отвлекут. А вообще парни молодцы, не струсили…

Сиплый покусал губу и набычился. Здоровяки угрожающе засопели. Еще секунда и…

– Это кто тут дымит? По шеям захотели?

В клуб размашистым шагом вошла Анна, и – сразу за ней – Лиина с плетеной корзинкой в руках.

Завидев рыжую, здоровяки испуганно обернулись и дружно затушили окурки о подошвы сапог.

– Еще и в сапогах! – Завклубом уперла руки в бока – похоже, это была ее любимая поза. – Ну, сколько можно говорить? А?

– Ну, Ань… – Один из здоровяков виновато развел руками. – Мы это… с работы ведь… с делянки… Серого, вон, встретили.

– С деля-анки! – передразнила девушка. – С топорами бы еще пришли! Или на трелевочнике в клуб заехали. А ну, живо домой! Умыться, переодеться.

А потом уж только пущу! И чтоб в белых рубахах у меня!

Здоровяки покивали и тут же ретировались. Да и Сиплый почувствовал себя неуютно – стоило Ане только взглянуть!

Поежился, засопел, как двоечник у доски:

– А я че? Я ниче…

Буркнул и бочком-бочком протерся к выходу. Правда, гад, в дверях обернулся, мазнул взглядом по Максу и бросил сквозь зубы:

– Встретимся еще, договорим…

– Дава-ай… – негромко протянул Мезенцев.

– Наши все, – шмыгнув носом, пояснила Анна. – Братья Дюкины и Сережка Силаев – одноклассник.

Лиина поставила корзинку на пол:

– Силаев, так это… похоже, сидел…

– Ну да… Но там история мутная. Несправедливо все… Ладно, танцевать давайте! Там, в корзинке, – пленки. Я домой брала переписывать. А корзинка – Лиине. В подарок – старинная. Насчет коровы не наврала – умеет! Сразу видно – деревенская.

– Ань! «Медведей» поставь! – запросили две девочки лет по двенадцать.

– Медведей им… Ладно, сейчас…

И пошло:

Клуб постепенно наполнялся людьми: и местной молодежью, и даже вполне взрослыми. Многие были под хмельком, однако вели себя чинно и никакой агрессии не проявляли.

Явились и братья Дюкины. Нарядные, в белых рубахах! Один из них тут же пригласил Аню.

Второй тут же взял под руку какую-то блондинку, да, проходя, глянул мельком на Макса – так, без вражды уже…

Потом был «Черный кот», а за ним какой-то англоязычный твист. Лиина сказала, что это Чабби Чеккер.

Звук лился, конечно, тот еще – комариный писк какой-то! Но танцевали… Особенно под новомодную песенку «Манчестер – Ливерпуль».

– Манчестер э Ливерпуль, – пела Мари Лафоре. Голос ее дрожал. И вовсе не потому, что такой и был, – все дело в радиоле!

Максим вышел на улицу, подышать. Дымившая у крыльца молодежь окружила братьев, что-то горячо обсуждали.

Завидев Максима, один из братьев что-то бросил компании и подошел к Мезенцеву. Постоял, глянул с прищуром… и вдруг протянул пачку «Казбека»:

– Покурим?

– Да бросил я, – усмехнулся Максим.