|
Я долго сидел у огня, погрузившись в раздумья и спрашивая себя, чем всё это закончится, пока наконец, устав от размышлений, не отправился спать. Укладываясь в кровать, я наполовину надеялся, что наутро проснусь не только в своей комнате, но и в своём фамильном замке, выйду на знакомую земную лужайку, и Волшебная страна окажется всего лишь ночным видением. Мирное журчание воды в фонтане обволокло меня сладкой дрёмой, и я провалился в сон.
Глава 11
Волшебная причудливость строений В чудесную манила глубину, Великолепья тайны обещая, Струилась тканью звёздно–золотой, Светясь молочно на округлых башнях Серебряными шпилями сверкая, Блистая галереями террас, Высоко вознесённых.
Когда утром я пробудился от сна, не потревожившего меня ни одной грёзой, но оставившего после себя блаженное ощущение покоя, комната оставалась всё такой же родной и привычной, однако окна её выходили с одной стороны на незнакомый холм и долину, покрытые лесом, а с другой стороны — на мраморный двор и величавый фонтан. Теперь его верхушка сияла и переливалась в солнечных лучах, отбрасывая на землю дождь бледных теней от водяных струй, падающих в мраморную чашу. Как и полагается путешественнику, оказавшемуся в Стране чудес, на стуле возле кровати я обнаружил новую, чистую одежду — весьма похожую на ту, какую обычно носил дома; и хотя приготовленный для меня наряд заметно отличался от того, что я снял с себя вчера, он как нельзя лучше пришёлся мне по вкусу. Я оделся и вышел. Дворцовые стены серебристо посверкивали на солнце. Где–то мрамор был гладко отполирован, где–то оставался матовым, а на макушке всех шпилей, куполов и башен красовались серебряные шары, зубцы и пики, точно сработанные из первосортного льда и так искрившиеся на солнце, что на них было больно смотреть. Я не стану подробно описывать читателю дворец и обнимавшие его угодья; скажу только, что здесь было всё: все радости леса и реки, лугового простора и уютной рощи, ухоженного сада, каменистых утёсов и цветущей низины вместе со всеми их обитателями, дикими и ручными, с птицами в ярком оперении, с неожиданными родниками, тоненькими ручьями и озёрами, поросшими тростником. За всё утро я ни разу не вспомнил о своём злом демоне–тени, и лишь когда восторг сменился усталостью, обернулся посмотреть, где она. Её почти не было видно, но само её присутствие, пусть слабое и незаметное, отдалось у меня в сердце острой болью, заглушить которую не могли никакие прелести дивного дворца. Правда, я сразу же подумал, что, быть может, рано или поздно мне всё–таки удастся отыскать чудодейственное заклинание, которое избавит меня от злополучного спутника, чтобы я уже не был собственным двойником, человеком вне самого себя. Должно быть, здесь живёт сама королева Волшебной страны фей; уж она–то непременно освободит меня, и я с песней пройду по её земле до самых дальних ворот, которые выпустят меня домой. — Слушай меня, — сказал я, обращаясь к тени. — Ты — это не я, хотя на вид ты совсем такая же. Ты — порождение тьмы, но, может статься, я отыщу здесь тень света, которая поглотит тебя! Быть может, здесь я обрету благословение, которое падёт на тебя проклятием и изгонит тебя во мрак, откуда ты так непрошено явилась. С этими словами я растянулся на травянистом холме возле реки. Во мне снова ожила надежда. В ту же минуту солнце выглянуло из–за лёгкого пушистого облачка, затянувшего его лик, и холм, долина и широкая река, плавно убегавшая в тихий, таинственный лес, молчаливым возгласом радости просияли в ответ его лучам. Вся природа засверкала и задышала, земля подо мной стала совсем тёплой, великолепная стрекоза гибкой стрелой пронеслась перед моими глазами, и целый хор невидимых птиц залился ликующей песней. Вскоре даже просто лежать на солнце стало слишком жарко, и я поднялся, решив укрыться в тени ближайшей галереи. |
