Я взвалил весь груз на себя, включая автоматы, щит и арбалет. Таха кроме шопера прихватила вновь нанизанный на проволоку чеснок. Медоед семенил следом, время от времени недовольно фыркая.

До нужного коридора мы дошли минут за десять. Я неплохо ориентировался в комплексе, тем более хорошо помнил, что осматривал с утра. В тупиковом коридорчике мы и решили обосноваться.

Аварийное освещение здесь работало, но доходило только до последних дверей в кабинеты по разные стороны коридора. Дальше — пять метров закутка, где ничего не было. Только три прохладных бетонных стены. Отличное укрытие. Я проверил кабинеты. В одном из них нашлось узкое горизонтальное окно. Если вдруг придется сбегать, через него можно будет выбраться на улицу. Высота метра два, может чуть выше. Залезть с улицы проблематично, а спрыгнуть можно.

Я забрался по щиту наверх, раздвинул ломиком и проверил вентиляцию — чисто. Таха наблюдала за мной с удивлением, но ничего не спросила.

Дальше стоило оборудовать ночлег. Рисковать и спать без «сигнализации» я больше не хотел. То, что твари нет в трубе не значит, что она не приползет откуда-нибудь еще. Да и зомби могут пожаловать. Но мертвяки слишком громкие, их мы легко услышим, если решат приблизиться. Тем более, что у нас теперь есть медоед. У животных, и слух, и нюх, и остальные чувства гораздо острее, чем у человека. А то, что зверь не даст Таху в обиду, я уже не сомневался.

Щитом я перегородил коридор. Так что между стеной и металлическим краем остался проход не больше полуметра. Болты вбил в дверные коробки по обе стороны коридора. В дальние углы поставил автоматы и подпёр их другими вещами. Сверху растянул накидку, снятую с пирата. Хорошо, что сомалийцы носят большие накидки — так они спасаются от беспощадного солнца.

В нескольких местах продырявил накидку проволокой и на неё же подвесил по три болта, так чтобы, задень кто растянутую сверху накидку, арматура начнет брякать, как ловец снов. Только вместо колокольчиков арбалетные болты. Получилось что-то типа шалаша высотой сантиметров восемьдесят, длиной чуть больше двух и шириной с коридор.

Ткань еще приглушила свет от аварийного освещения, создав приятный полумрак — самое оно для сна.

На пол я расстелил остатки вещей и содранную со офисного стула в одном из кабинетов обивку. Получилось неплохо. Пока я всё это делал, Таха тихонько сидела в сторонке, зевала и гладила медоеда. Тот не сопротивлялся, напоминая сейчас не дикое животное, а верного пса. Было видно, что девочка измученная и готова снова отрубиться прямо сейчас.

— Готово! Можно спать.

— Я думала мы поговорим, — пробормотала Таха, забираясь внутрь.

— Завтра. Утро вечера мудренее, как говорят у меня на родине. Ты попробуй заснуть, а я немного покараулю. И попроси своего баджару лечь у самого входа.

Таха сонно кивнула, и не скажешь, что спала до этого больше часа. Хотя там, наверное, был другой сон — восстановительный.

Медоед, выслушав наказ Тахи, словно поняв всё, подошел и лег поперек узкого прохода. Между стеной и краем щита, но под накидкой. Теперь мне стало еще спокойней. Вряд ли кто-то, хоть зомби, хоть отвратительные щупальца, проскользнут мимо него.

Таха устроилась у стенки, а я лег на спину, сцепил пальцы на затылке, уперев голову в стену. Теперь полулёжа я мог наблюдать за коридором поверх спины медоеда. Не знаю, долго ли смогу не уснуть — день выдался тяжелым — но я попробую быть начеку.

— Сладких снов, — прошептал я.

— Спокойной ночи, — уже едва слышно пробормотала Таха.

Похоже, она почти спала.

Отчего-то мне вспомнилось, как мы ездили на Байкал с Ленкой.