Вообще, с командиром отряда им повезло. Другие вожатые погибли почти сразу. А он действовал жестко. Монстры, появившиеся в лагере, никого не жалели. Другие вожатые попытались с ними поговорить, думали это возможно. А Сергей Александрович всё понял сразу. Пацаны говорят, он несколько десятков этих тварей завалил в одиночку. Не зря отец говорил ей держаться этого человека.

Ещё он говорил, что удивлен, как Сергей Александрович вообще попал в вожатые, что, наверное, он смог скрыть свое прошлое. Что за прошлое скрывал командир, Ленка не знала, но отец сказал, раз он из Инквизиторов, то за детей горло перегрызет кому угодно, если придется — зубами. Такого Ленка не замечала, но что он за них голыми руками оторвал голову одной из тварей — такое было.

Сейчас, когда Система выдала всем оружие — Сергею Александровичу достался здоровенные меч — пацаны за глаза стали называть его Пал Палыч. Но командир требовал субординации и просил называть «командир» или по имени отчеству. Правда, сам называл всех подопечных строго уменьшительно-ласкательными именами: Светочка, Максимка, Леночка. Как же это бесило!

Ленка фыркнула, когда стайка серебристой мелочи выскочила из воды. Одна рыбешка стукнулась ей в лодыжку, обрызгав ледяными каплями. Нет. На такую мелочь и охотиться не интересно. Пусть её малыши сачком ловят. Ленка ждала рыбу покрупнее. Ей из неё ещё обед готовить.

Настроение вмиг испортилось, едва она вспомнила, что теперь почти вся готовка на ней. Дурацкая Система поиздевалась, выдав класс «Повар» прирожденному солдату, а в качестве системного оружия кухонный нож. Да, точную копию сантоку от Тодзиро.

Такой нож был у нее дома. Отец подарил на одиннадцать лет, когда понял, что дочка любит готовить. Родители в таком возрасте дарят девочкам кукол, в крайнем случае, книжки, а ей достался нож. Может быть, если бы мама была с ними…

Вот только тогда восторгам Ленки не было предела. За первый месяц владения диковинным ножом она перекромсала всё, что могла. Купленная в магазине морковка тут же превращалась к аккуратно нарезанные кубики и отправлялась в морозилку. Туда же следовала картошка, огурцы, колбаса и даже рыба. Пока отец не запретил резать всё, что не попадя.

Ленка улыбнулась воспоминаниям и едва не прокараулила здоровенного хариуса.

Точным ударом она всадила острогу в черную спину и извлекла из воды серебристую бьющуюся на вилке рыбину. На полкило — не меньше! Сняла хариуса с остроги, аккуратно, стараясь не поскользнуться, проскакала по камням до берега и положила улов в пакет к другим, уже поджидающим там, его собратьям.

Прикинув на глаз добычу, Ленка решила, что рыбы хватит. Вытерла ноги своей же рубашкой, которую сбросила на берегу, оставив на теле только майку — так удобней, ничто не стесняет движений. Затем надела носки, кроссовки и рванула к лагерю.

Под предводительством Сергея Александровича они шли в Солонешное. Там жил бывший сослуживец. Командир обещал, что если они доберутся до Сабатона, то их шансы на выживание резко возрастут. Верить в то, что его товарищ мог обратиться или погибнуть в первые дни, Сергей Александрович напрочь отказывался.

До Солонешного от урочища по прямой было двадцать километров, но там не пройти, пришлось петлять. К тому же, у командира были сильные опасения, что путь им преградит стена. Но надежды отряд не терял. В конце концов стены осколка могут быть открыты, как сказала Система.

Еще подходя к лагерю Ленка почуяла неладное. На поляне, где они разбили палатки, никого не было видно. Ладно мальчишки — ушли ставить силки — хотя уже должны бы вернуться, но командир в окружении «туристок» должен был быть на месте. А его, да и никого вообще, там не было. Мирно исходил тонким дымком костерок, разведенный специально к обеду. Сохли выстиранные туристками вещи.