Затем поднял автомат, прицелился в голову. Проблема в том, что головы у этой штуковины не было.

Мне показалось, что громадина заполняет собой всё свободное место, и ей тесно. Будто бы монстр скрючился, уперся загривком в потолок, нагнувшись вперед, чтобы выяснить, чем тут можно поживиться. При этом, как ни странно, контур был до боли знакомый.

Медоед дождался, когда враг приблизится, вздыбил шерсть и чуть бочком, как готовящаяся к нападению кошка, пошел в атаку. Странно, что сейчас он действовал не как обычно. Решил сменить тактику? Вместо безумного нападения камикадзе стиль разъяренной кошки.

— Эй! Есть, кто живой⁈

Этот мальчишеский голос, принадлежащий мужику за сорок, я узнал мгновенно. И от сердца отлегло.

— Антон! Мать твою! Ты?

— Смотря кто спрашивает, — чуть неуверенно ответили из темноты.

Судя по всему, моего голоса он не узнал.

Медоед, уже почти исчез в темноте. Может быть, он понимал, что в сумраке его сложно разглядеть из-за окраски, а может прекрасно знал о несовершенстве человеческого зрения.

— Стой! — заорал я. — Баджара, стой!

Таха выглянула из-за меня, быстро сориентировавшись в ситуации, встала рядом, испуганно вглядываясь в темноту.

— Так кто там? И чего здесь так воняет⁈

Если Антон до сих пор говорил, значит наш баджара передумал нападать. В противном случае оператор скелетоника уже харкал бы кровью и пускал пузыри.

— Это Матвей! Матвей Иванов!

— Фантом? Ты что ли⁈

Сердце учащенно забилось от радости. Черт! Я не ожидал встретить техников из мастерских. Хотя, надо полагать, что они как раз самые первые могли добраться до оборудования. Соорудить защиту, имея инструмент, проще простого. А когда в твоем арсенале скелетоник…

Честно признаюсь, я обрадовался.

Медоед вернулся, так же тихо, как уходил. Обошел Таху, и устроился у стенки позади неё. При этом, он ни на секунду не расслабился. Я видел, как он напряженно вглядывается в темноту.

Я, конечно, не видел Антона, но узнал его голос. Обращенным в зомби он быть не мог — мертвяки не говорят. К тому же, у него был скелетоник.

— Это свои? — неуверенно спросила Таха.

— Свои это! Свои!

— Ты там не один, что ли? — раздалось из коридора. — Если что, не стреляйте, я подхожу. Я в экзоскелете, так что не очкуйте.

Я улыбался. Кажется, за все эти дни мне не доводилось улыбаться сильнее. Я представил Антона в скелетонике. Невысокий, лысеющий, с первыми признаками пивного животика. Обычно суетливый с постоянно бегающим взглядом. В общем, свой, знакомый.

По бетонному полу зашаркали тяжелые шаги. Я и сейчас слышал, что одну ногу подволакивает, а какое-то из сочленений заедает. Скорее всего на руке. Чего они так запустили технику?

Антон подошел почти вплотную, и я увидел, что весь экзоскелет был основательно потрепан. Да, он явно сражался, и выиграл не один бой.

— Ба, и вправду, Фантом! — завопил Антон, разглядев меня. — А это что за принцесса с тобой?

Антон сощурился, рассматривая Таху. Пристально рассматривая. Где-то глубоко в сердце кольнуло, но ведь ничего странного не случилось? Антон увидел незнакомого человека и просто интересуется, кто это.

— Таха, — ответил я. — Она местная.

— Ага, — чуть с заминкой ответил Антон, высвободил правую руку из ремней и почесал затылок. — Отлично! — сделал он неожиданный вывод. — Добро пожаловать на станцию! Рад видеть вас в рядах выживших!

Мне хотелось о многом расспросить, многое рассказать. Техники неплохо общались с нами — космонавтами, особенно теми, кто так же, как и они занимался механизмами на платформе. Они здесь, мы в космосе. Большинство хорошо знали моих коллег по станции: Колю, Абая, Юн.